Материал из OurBaku
Перейти к: навигация, поиск



Розенбаум Иосиф Лазаревич - американский бакинец (А. Иличевский "Забвение как исток")

Пристальное вглядывание в свои семейные корни порой завораживает не только благодаря тому, что при этом происходит пополнение твоего собственного экзистенциального опыта. Иногда вглядывание в генетические и исторические потемки может быть вознаграждено пониманием того, как забвение может стать источником света.


Мой прадед Иосиф Лазаревич Розенбаум родился в 1888 году в Баку. Как его семья оказалась на Апшероне – неизвестно. Известно, что жена Иосифа, Генриетта Эпштейн, родилась в Ставрополе, выросла в Таганроге и в 1914 году родила ему дочь Цецилию. Произошло это в Ленкорани – одном из южных городов Российской империи у самой границы с Персией.

Вместе с двумя братьями Иосиф Розенбаум открыл в Баку часовую и ювелирную мастерскую. Бизнес был успешен, пришла пора его расширять, и братья делегировали Иосифа в Ленкорань организовывать филиал.

Апшеронский полуостров находился вне черты оседлости, однако входил в зону экономического развития империи, и евреи на определенных условиях могли здесь селиться.

Думаю, прежде всего сыграло роль то, что это был край империи, очень отдаленный от центра. Формула для лучшего местожительства в империи – в провинции у моря – работала еще задолго до ее, формулы, появления. Вдобавок с конца XIX века на Апшероне происходила экстраординарная деловая активность, связанная с освоением первого в мире нефтяного клондайка.
Лучшие инженеры и управленцы, новейшая техника и технологии – все самые последние достижения инженерной цивилизации стекались сюда со всей планеты и обеспечивали исходящий в мировую экономику поток нефти.
Я своими глазами в середине 80-х годов XX века видел на Апшероне клеймо «Nobel Brothers, 1894» – на прокатном стане, на который по валикам выскальзывали из горнила полуторатонные, раскаленные добела слитки, превращавшиеся в другом конце цеха в бесшов­ные трубы.

Чем сильней развивалась энергетика, тем больше требовалось нефти – вот почему Апшерон в начале XX века стал символом Нового времени не только в Российской империи, но и в Европе. Шведская, немецкая, польская, греческая, еврейская колонии составляли мощный приток населения Баку.
Займы Ротшильдов и инженерный гений Нобелей при посредстве нефти вскормили этот город. Всего за три десятилетия уездный городок превратился в один из крупнейших городов империи. По темпам роста населения он превосходил даже Сан-Франциско времен золотой лихорадки, которая началась почти тогда же, когда на Апшероне первая промышленная скважина дала нефть. Нефть и золото хлынули на поверхность в противоположных концах планеты.
С этого момента архитекторы стали застраивать Баку чуть не с той же интенсивностью, с какой нефтяные поля Апшерона покрывались буровыми вышками. Неф­тепромышленники требовали от мастеров соответствия европейским шедеврам модерна, ампира, новой готики и нового барокко. Воплощенные в белом камне, фрагменты Вены, Петербурга, Берлина, Стокгольма отныне стали населять порог Персии.
К началу XX века Баку обретает славу «Парижа Востока».

Именно в это время Иосиф Розенбаум, часовых дел мастер и ювелир, женился на Генриетте Эпштейн и в 1914 году стал отцом маленькой Цецилии. Тогда же началась первая мировая война, и скоро для прадеда возникла угроза попасть на кровавые поля Галиции.

Я теряюсь в догадках, почему прадед решил избежать мобилизации именно этим путем. Ведь двое его братьев так и остались в Баку и при этом не были призваны.
Прадед выбрал путь бегства на Восток, прочь от вой­ны. Путь его начинался в Персидском заливе и вел через Тихий океан. Прибытие на побережье предварялось путешествием через Иран, находившийся тогда под влиянием анг­личан.

Прабабка моя не согласилась ехать в Америку. Прадед не дал ей развода и отправился в Америку с надеждой, что она присоединится к нему, когда он обоснуется в Новом свете.
Его дружба с неким Джоном Уиллбруном, работником английского консульства в Тегеране, по словам прабабки, обеспечила ему надежного проводника при пересечении границы: оседлав осла, он перевалил через Талышские горы и оказался в Персии.

Всевышний располагает человеком лишь в той мере, в какой он, человек, способен это вынести; однако исход этого дела, как справедливо отметил философ Александр Пятигорский, не определен. Иосиф Розенбаум больше никогда не видел своих жену и дочку.
Он прибыл на побережье Калифорнии в 1916 году, помыкался два года в Сиэтле с неполноценной визой и вынужден был отбыть в Японию, где нашел приют в немногочисленной еврейской общине и в течение двух лет ожидал вид на жительство в США (обычная в то время практика, см. хотя бы роман Шолом-Алейхема «Мальчик Мотл»).

Почему именно Йокогаму выбрал прадед – неизвестно. Прибывавшие через Атлантику ожидали визу на не столь отдаленных островах, например на Элис-Айленде.
В Йокогаме прадед жил на улице Ямашитачи. Забавно, что чуть не на той же улице в белоэмигрантском издательстве «Заря Востока» по 1920 год включительно выходил журнал «Жиды и революция» под редакцией Д. Уральца. Скорее всего, последнее обстоятельство связано с тем, что ранее именно Йокогаму посетил Колчак – после встречи в США с президентом Вильсоном; именно здесь адмирала застигла весть об Октябрьской революции, благодаря чему он попросился на службу к королеве Британии и готов был отправиться в Месопотамию «хотя бы и простым солдатом» (просьба его не была удовлетворена).

В 1920 году Иосиф Розенбаум на судне «Seyo Maru» прибыл в Сан-Франциско. Откуда я это знаю?
Несколько лет назад я обнаружил замечательный сайт Ancestry.com, на котором за не слишком большую плату нашел данные о своем прадеде в реестрах переписи населения 1930 года и в скрупулезной базе данных иммиграционной службы США.

Вот какие сведения о прадеде сообщает «Список и декларация иностранных пассажиров судна “Seyo Maru”; дата прибытия в порт Сан-Франциско 23 июня 1920 года»:

Имя – Джозеф Розенбаум
Возраст – 32 полных года
Род занятий – Часовой мастер
На каких языках изъясняется – Русский, еврейский; читает и пишет
Гражданство – Россия
Национальность – Еврей
Последнее место жительства – Япония, Йокогама, Ямашитачи, 87, Приют еврейского общества помощи иммигрантам (Hebrew Sheltering House)
Куда направляется – Сиэтл, штат Вашингтон
Есть ли билет до пункта конечного назначения – Нет
Кто платил за проезд – Сам
Есть ли с собой сумма больше 50 долларов, и если есть, то сколько? – 70 долларов
Жил ли ранее в США, и если да, то где и в течение какого времени? – Да, Сиэтл, Вашингтон, 2 года
Если собирается присоединиться к родственнику или другу, то следует указать имя и адрес этого родственника или друга – Мистер М. Нефт, друг (Mr. M. Neft, friend); 1004 Первое авеню, Сиэтл, Вашингтон
Полигамен? – Нет
Анархист? – Нет
Цель прибытия в США – Жизнь
Состояние здоровья – Хорошее
Высота – 5 футов, 4 дюйма
Цвет лица – Белый
Цвет волос – Черный
Цвет глаз – Карий
Особые приметы – Нет
Место рождения – Баку, Россия

В том же 1920 году, когда прадед окончательно ступил на землю США с целью провести там жизнь, моя прабабка вышла замуж за комиссара 11‑й Красной Армии, освободившей Азербайджан от мусаватистов, англичан и бело­гвардейцев и едва было походом в Энзели не зажегшей в Персии цветок мировой революции.

Новый муж прабабки, Семен Кайдалов, был назначен членом отборочной комиссии по распределению военнопленных офицеров белого флота, задержанных в Баку. Генриетта работала в этой комиссии секретарем. Вскоре они вслед за Генштабом 11‑й армии пере­ехали во Владикавказ, и вот что было бы интересно рассказать.
В 1980 году бабушка Циля мне рассказала, что по Владикавказу летом 1921 года ходил всех поразивший слух о жуткой истории, которая недавно приключилась в Москве: «Солидному мужчине предсказали, что ему отрежет голову женщина, и он попал под трамвай, которым управляла юная вагоновожатая». Я вообразил себе тогда Олоферна и Юдифь-комсомолку.
В 1980 году ни я, ни моя бабушка еще не читали «Мастера и Маргариту». Спустя лет двадцать я узнал, что в 1921 году во Владикавказе жил и Булгаков. Семья моей бабушки с ним знакома не была, это точно. Возможно, прабабка посещала театр, где ставились его пьесы, и слух о молодом талантливом драматурге достигал ее сознания. Меня в этой истории занимает то, как строятся сюжетные ходы. Что появилось раньше: слух об этой Юдифи-комсомолке или выдумка Булгакова, пустившая по Владикавказу мифическое эхо?

Семейная легенда гласит, что прадед обрел в Америке богатство: апельсиновые рощи, ювелирные магазины и приморские виллы близ Лос-Анджелеса («Лос-Анжело́са» – так произносила бабушка) – это самое малое, что воображение приписывало его владениям. Произошло ли это на самом деле, мне не известно, знаю только, что в 1930 году прадед был женат на женщине по имени Целия, которая родила ему в 1924 году дочь Мириам.

Прадед Иосиф в 1950–1960‑х годах через «Инюрколлегию», до сих пор располагающуюся в здании Театра имени Ермоловой на Тверской, стремился разыскать свою первую жену и дочь. Но прабабка Генриетта всю жизнь страшно боялась наличия родственников за границей. Это чувство страха впитала и бабушка. Поэтому, когда отец ее умер, Цецилия без колебаний подписала отказ от наследства, который ей вместе с нотариусом доставили на дом Сальманы – потомки одного из братьев Иосифа Розенбаума.

Но главное, конечно, не в этом. Главное – то наследство, которое мне лично отправил прадед, сойдя в 1920 году с «Seyo Maru», когда указал то ли в шутку, то ли всерьез (в графе о родственниках или друзьях в США):
Mr. M. Neft, ибо именно так – «Нефть» – я назвал двенадцать лет назад свой первый небольшой роман, который – еще до знакомства с Ancestry.com – был посвящен этому ослепительному пятну забвения, в коем с семьюдесятью долларами в кармане растворился тридцатидвухлетний черноволосый мужчина высотой пять футов четыре дюйма.

А.Иличевский


Источник:
литературно-публицистический журнал "Лехаим"

comments powered by Disqus
Рекомендация close

Главная страница