Просмотр кода страницы Джунковский Юрий(Георгий) Евгеньевич — Воспоминания...

== Джунковский Юрий(Георгий) Евгеньевич — Воспоминания... ==
 
Джунковские - русский дворянский род малороссийского происхождения. <br>
По семейной легенде родоначальником является татарский мурза Джунк, прибывший в Москву в составе посольства в начале 16 в. при Василии III. Однако документированная родословная Джунковских начинается со Степана Кондратьевича Джунковского, полкового есаула Нежинского полка, впоследствии Батуринского протопопа, жившего в начале 18 в. <br>
На протяжении 18 в. большинство представителей рода  были священниками и владели имениями в Лебединском и Коропском уездах (Новгород-Северского наместничества, Слободско-Украинской, а затем Харьковской губ.). С конца 18 в. многие члены рода Джунковских поступают на военную и гражданскую службу. Различные ветви рода  внесены во II и III части РК Харьковской, С.-Петербургской, Полтавской, Черниговской и Калужской губерний. <br>
В семейной версии герб рода Джунковских был снабжен девизом: "Deo et proximo" ("Богу и ближнему").  

'''''Предлагаемый отрывок из рассказа Джунковского Ю.Е.(1896 - 1972)<ref>[http://www.rulife.ru/mode/article/978/]</ref>, записанный журналистом радио «Свобода» Владимиром Рудиным в 1965 году, содержит некоторые неточности и противоречия, которые указаны в нашем материале вместе с необходимыми дополнениями.'''''


'''Рассказ от первого лица...'''

"По одному из паспортов и по свидетельству моих родителей, я родился в 1896 году около Новгорода. <ref>Имеется в ввиду Новгород-Северский [http://nsgrad.com/index.php?option=com_content&view=article&id=111&Itemid=96 Сайт "Новгород-Северский] </ref>  

Сознательная моя жизнь началась на Кавказе. Мои первые воспоминания относятся к 1905 году.
<br>Я не могу говорить о себе, не сказав предварительно о моем отце, очень интересном и весьма деятельном человеке, он был медик, ветеринарный врач. <ref> Джунковский Евгений Павлович(1872-1953) – ветеринарный врач, протозоолог. Работал в Закавказье и в течение ряда лет возглавлял Зурнабадскую противочумную станцию в Азербайджане (около г. Елизаветполя = г. Кировобада). Чиновник  по особым поручениям 5-го класса  и член совета при царском наместнике на Кавказе . В 1903 – 1904 гг. впервые установил возбудителя тейлериоза крупного рогатого скота, а в 1909 г.– пироплазмоза овец. В 1912 году в Иране  русский врач Е.П.Джунковский у больных с клещевой возвратной лихорадкой обнаружил в крови спирохеты. 
<br>В 1914 – 1917 гг. - Начальник Ветеринарного управления МВД Российской империи. <br> В 1917 г. статский советник, жил в Петрограде по адресу: ул. Жуковского, 10. 
<br>Е. П. Джунковский продолжал возглавлять ветеринарную службу и в период нахождения у власти Временного правительства. <br>29 марта 1917 г. девять ветврачей Ветеринарного управления МВД обратились в оргбюро ветеринарного съезда об отстранении Е. П. Джунковского от должности начальника Ветуправления как консервативно настроенного деятеля. Ветеринарная общественность просьбу ветврачей поддержала и поручила С. И. Драчинскому и К. И. Скрябину довести ее до руководства МВД Временного правительства. Требование общественности было удовлетворено. <br>Впоследствии Джунковский эмигрировал за границу.</ref> 

Отец работал с принцем Ольденбургским по ликвидации бубонной чумы в России. Ему была поручена организация станции для производства сыворотки против чумы рогатого скота, эта станция была создана в горах Кавказа в десяти километрах от Елизаветполя. <br>В этом городе я провел всю молодость, учился в Eлизаветпольской гимназии.  

В 1911 году мой отец был назначен начальником главного ветеринарного управления Департамента внутренних дел в Петербурге. Мы переехали туда <ref>Жили в С.-Петербурге по адресу: Карповский пер., 6.</ref>, и я окончил частную классическую гимназию, мне была необходима золотая медаль для поступления на кораблестроительное отделение Политехнического института. В это время я усиленно занимался авиацией, летал на своих планерах.

В 1914 году, когда я был в 8 классе<ref> Выпускной класс классической гимназии в России.</ref>, была объявлена война.<br> 
Не предупредив своих родителей, я поступил на летные курсы, которые были организованы на добровольные пожертвования. Я попал во второй набор в числе сорока молодых людей, преимущественно студентов Политехнического института. 

По окончании теоретических и практических курсов я должен был ехать на какой-нибудь фронт. Но, зная, что нигде нет аэропланов<ref> Аэропланы были на Балтийском, Черноморском, Кавказском и др.ТВД</ref>, мне удалось через моего дядю<ref>Джунковский, Владимир Федорович(1865—1938). Государственный деятель, военачальник. Адъютант великого князя Сергея Александровича (с 1891), московский губернатор (1905), председатель Московского столичного попечительства о народной трезвости (с 1905), товарищ министра внутренних дел и командир Отдельного корпуса жандармов (1913).<br> 
В Первую мировую войну в действующей армии (с 1915), командующий бригадой, затем — 15-й Сибирской стрелковой дивизией на Западном фронте и командир 3-го Сибирского армейского корпуса (1917).<br> 
После Октябрьской революции в отставке, остался в России, неоднократно арестовывался. Автор воспоминаний. Расстрелян.</ref>, который был в хороших отношениях с директором Русско-балтийского завода Шидловским, попасть в эскадру воздушных кораблей, которая в этот момент формировалась. Это были «Ильи Муромцы» — первые в мире четырехмоторные аэропланы.

На фронте я оказался в местечке Яблона около Варшавы: было очень интересно, потому что я попал не только в штаб эскадры воздушных кораблей, но вообще в штаб фронта.   

Это был 1915 год. Мне было тогда 18 лет, но я участвовал в боях, летал, получил ранение в голову. Причем, мне чрезвычайно повезло, потому что меня сняли с машины, и через три четверти часа я был уже в Варшаве на операционном столе.<br> 
Помогло мне то, что моя родственница фрейлина Государыни Евдокия Федоровна Джунковская была шефом общины сестер милосердия и находилась как раз в Варшаве. Ей по телефону позвонили, она прислала поезд на соседнюю с Яблоной станцию, и меня отвезли прямо в больницу. 

После выздоровления я был прикомандирован в качестве фотографа к полковнику Генерального штаба Цукерману и его супруге, которая была корреспондентом газеты «Копейка», и профессору Ипатьеву. Мы ездили по всем фронтам, где происходили газовые атаки, для того, чтобы на месте понять, как лучше с этим бороться. Это продолжалось до тех пор, пока меня не приняли в Пажеский корпус, где я пробыл 8 месяцев до октября 1916 года, когда я вышел по инженерным войскам и приписался к морякам, потому что это были единственные части, которые имели аэропланы. 

Как раз в России начала очень удачно строить гидропланы фабрика Шереметева.<ref>Строительство летающих лодок в России начали сначала в мастерских Лебедева, а затем на аэропланном заводе С. С. Щетинина.  </ref> 

Тогда уже существовала военно-морская авиация  и очень серьезная. Капитан первого ранга Тучков<ref>Тучков А.А. (1884 — 1956) — капитан 2-го ранга.</ref> — исключительный человек, которого я потом видел в Америке, поставил дело совершенно блестяще. 

Мои воспоминания  о последних месяцах перед Февральской революцией, главным образом,  сводятся к тому, что мне рассказывал отец, который был в поезде принца Ольденбургского — верховного начальника эвакуационной и санитарной части России. <br>
Он был представителем Министерства внутренних дел, в этом поезде были представители всех министерств, так что все вопросы, которые возникали, разрешались на месте. Принц  Ольденбургский был чрезвычайно энергичным, деятельным человеком, заботился о солдатах. <br>
Мой отец весьма трезво смотрел на обстоятельства и говорил: «Сейчас я вижу, что никакого порядка быть не может. Продержимся мы не долго». Вот это была оценка моего отца до революции, в январе 1917 года.

Через некоторое время отец, как обычно, уехал с принцем Ольденбургским в его поезде, а я остался на квартире на Жуковской, 10. Но через некоторое время я перебрался в гостиницу «Астория». Там и пережил все трагические дни революции.

В апреле 1917 года я вышел в отставку и через некоторое время познакомился с капитаном Вегелиным — одним из основателей русской аэростатики, который вместе с полковником Найденовым очень много сделал для русской авиации в целом, главным образом, ее техники.<br> 
Он спросил: «Вы хотите летать?» — «С удовольствием». — «Здесь, под Петербургом, около Пулково, есть отряд, который был организован на средства графа Шереметева для обороны Петербурга. Я ими командую, но мне это утомительно. Хотите, занимайте мое место».
<br>Таким образом я начал путешествовать каждый день из дома в окрестности Пулково, там чудный дворец Шереметева, где стоял этот отряд. А рядом с ним стоял первый пулеметный, самый революционный полк. 

В летном отряде было довольно много аппаратов. Был «Блерио», «Депердюссен», «Ниппон» и трофейный немецкий «Альбатрос», на котором я, главным образом, летал. И было 12 построенных в Петербурге чудных копий «Альбатроса».

Цель этого отряда была защита Петрограда от немцев, если они вздумают наступать.<br>
Отряд подчинялся Петроградскому военному округу, куда я и явился, а на меня машут рукой: «Кого интересует авиация?». Я говорю: «Позвольте, если будет нужно, имейте в виду, я могу вам давать сведения. Мой номер телефона такой-то». Через час раздался телефонный звонок: «Пожалуйста, присылайте камион. Спустился на три точки!». Это чтобы проверить нашу способность летать. 

Довольствие и все остальное выдавала армия, Петербургский округ. Но фактически мы были совершенно беспризорным отрядом. Бензин нам давали, всё давали честь честью, на Комендантском аэродроме у нас было собственное место в ангаре, и там же я давал уроки молодым летчикам.<br>
Я продолжал служить в этом отряде до Октябрьской революции.

Во время большевистского переворота 25 октября я был в '''Баку'''<ref>Здесь Джунковский явно противоречит самому себе –  это могло быть в сентябре-начале октября 1917 года...</ref>. Я сделал себе командировку из своего отряда, потому что видел, что оставаться в Петрограде было нельзя. Несмотря на то, что ко мне относились хорошо, на солдат никогда нельзя было положиться. Я уже видел сцены довольно неприятные и решил уехать. Забрал свою мотоциклетку, много багажа забрал, к сожалению, только часть денег, которые у меня были в банке, и уехал в Баку. У меня там было много знакомых, и я думал, что там мы будем продолжать войну. Так оно и было, потому что в это время война еще не кончилась.

Я жил в «Астории». И в один из октябрьских дней, 25-го или 26-го, я хотел поехать к себе домой. Спускаюсь, стоит солдат-ополченец и говорит, что никого приказано не выпускать. В чем дело? Офицеры волнуются.<br> 
Вот комиссар Зиновьев в такой-то комнате. Я сказал Зиновьеву: «Дайте мне пропуск, я должен ехать к своим солдатам». — «А кто такие?» — «Отряд по обороне Петрограда». Он мне дал пропуск. Вот как я познакомился и видел Зиновьева.<br> 
Это  было  числа 25-26 октября, в тот момент, когда юнкера шли на телефонную станцию мимо Исаакиевского собора и по ним большевики стреляли. А потом подъехал броневик с юнкерами же.

Во время наступления генерала Краснова с казаками и Керенским<ref>26-31 окт.(8-13 нояб.) 1917 г.</ref> на Петроград я был там, я летал как раз в этот момент. Мне сказали, что эшелоны Краснова двигаются к Красному селу. Я даже не знал, что что-то происходит в Пулково. Через Пулково я вернулся к себе домой, летал и искал эти эшелоны. Но кроме пустых вагонов ничего видно не было.

А потом я уже вернулся в другую гостиницу, «Европейскую», ближе к Зимнему дворцу. Мой отец уже уехал, брат<ref>Джунковский Николай Евгеньевич, р. 13 июня 1891. Пажеский корпус 1916, Гатчинская авиационная школа 1917. Офицер л.-гв. Драгунского полка, летчик-наблюдатель
Гвардейского авиационного дивизиона. В Вооруженных силах Юга России. Штабс-ротмистр.
Эвакуирован в дек.1919 - марте 1920 из Новороссийска. Отец Евгений Петрович, мать Сусанна Федоровна  Пфейфер (эвакуированы с ним). На май 1920 в Югославии. В эмиграции на 1922 там же,в 1950-х гг. работал в Триесте.  затем на Восточном побережье США. Ум. 29 апр.1975 в Нью-Йорке.<br>( С.В.Волков. "Белое движение.") 
[http://www.bfrz.ru/data/beloie_dvizgenie_volkov/personalii_volkov_5.pdf] </ref> уехал, я мог вернуться в квартиру, но уже такие вещи начались, и я уехал обратно в Баку. 
[[Файл:Check)1241821140.jpg|200px| center| ]]
Я там увидел совершенный переворот взглядов. Все уже точно знали, что такое Ленин. 

Каспийский флот, состоявший из трех канонерок, сделался Центрофлотом<ref>Джунковский путает Центрофлот и Центрокаспий: '''Центрофлот'''- Центральный исполнительный комитет военного флота, выборный орган, созданный на 1-м Всерос. съезде Советов в июне 1917 г. '''Центрокаспий''' - Центральный комитет Каспийской военной флотилии, высший выборный орган Каспийской военной флотилии, созданный в Баку в сер. 1917. 3(16) нояб. </ref>, и был даже Совет солдатских и рабочих депутатов. Но он силы не имел и не двигался, потому что большевиков, как таковых, еще не было в Баку. 

И тут произошло событие для меня очень важное.<br> 
Председателем комитета [[Бакинской летной школы]]<ref>Пока ни в каких документах упоминание о Председателем  комитета Бакинской летной школы не встречалось.</ref> был поляк, морской инженер, очень толковый, и мой большой приятель. Мы получили приказ всех летчиков распустить, потому что денег для оплаты жалования нет. Я говорю, что это идиотство, сейчас же идет война, как можно распускать всех летчиков, тем более что если уедут все гардемарины, вся школа, то здесь будет беспорядок. <br>
«Я с тобой согласен, но как быть?»<br> 
Я говорю: «Пойдем, поговорим с английским консулом».<br> 
Мы отправились туда втроем — взяли еще представителя Солдатского комитета. 

Консул Макдональд сказал: «Я не могу вам ответить, но здесь есть представитель английской армии капитан Ниэль. Поговорите с ним».<br> 
Мы обратились к капитану Ниэлю. 
Он говорит: «Да, нельзя распускать. Сколько вам нужно денег?». Я говорю: «Вот председатель комитета, он скажет». Ниэль говорит: «Приезжайте завтра, я вам дам».<br>
И он платил нашим летчикам жалование, кажется, месяца три, а потом поехал в Тегеран к главному командованию согласовывать наше предложение организовать что-то более серьезное на базе школы. И не возвращался. Мы получили сведения, что он попал по дороге на персидских разбойников. 

Тогда же мы сами решили поехать в Тегеран кружным путем, через Красноводск и Бендергази.<br> 
Там обратились к русскому посланнику. Он говорит, что ничего в политике не понимает, и отправил нас к английскому посланнику, потому что там Великий князь Дмитрий Константинович, который может разобраться в этом вопросе.<br> 
Так мы и сделали, нас пригласили к обеду, мы встретились с Дмитрием Константиновичем. который жил у английского посланника после убийства царской семьи. Посланника звали, кажется, лорд Марен. <br>
Я полтора часа убеждал Дмитрия Константиновича, что нужно вернуться в Баку и взять на себя руководство фронтом. Он говорит: «Ну что вы, Джунковский, бросьте! Это ерунда все. Через две недели у нас concour epique (лошадиные соревнования) здесь. Я вам достану чудную лошадь». 
На этом мы расстались. 

Но после этого нас пригласили к полковнику Стоксу из Генерального штаба. Он выслушал внимательно и сказал: «Завтра утром приходите и поедете в Хамадан к лорду Денстервиллю<ref>Лионель Чарльз Денстервиль(Lionel Charles Dunsterville,1865-1946) — британский военачальник, генерал-майор.</ref> — начальнику экспедиционного корпуса восточной английской армии». Так мы и сделали. 

Через два дня мы были у лорда Денстервилля, который нас принял, выслушал и говорит: «Да, это интересно, это совершенно совпадает с нашими задачами, потому что мы хотим, чтобы кавказский фронт продолжался возможно дольше. Но это все будет не скоро». <br>
Тогда мы попросили отправить нас во Францию, поскольку получили предложение ехать на французский фронт, летчиками, воевать на стороне французов. Он согласился, и мы уже собрались выезжать в Басру, чтобы сесть на пароход и плыть во Францию, но вечером приходит солдат и вызывает меня к Денстервиллю. <br>

Этот Денстервилль говорит, а он говорил по-русски, как мы с вами: «Джунковский, вы хотите видеть своего отца?» — «Желание нормальное, но я завтра уезжаю, как вам известно, во Францию». — «Если вы хотите видеть своего отца, то вы поедете завтра в Баку». — «Почему в Баку?» — «А потому, что он организовал противобольшевистский фронт<ref>Весной 1918 года при прямом участии англичан создается «Туркестанский союз борьбы с большевизмом» – наиболее крупная из контрреволюционных организаций, возникших в Туркестане после Октябрьской революции. В его руководство наряду с бывшими царскими '''генералами Е. П. Джунковским''' (бывший помощник  генерал-губернатора Туркестана) и Л. Кондратовичем вошли офицеры, юнкера, промышленники, чиновники, в том числе и П. Г. Корнилов – брат генерала Л. Г. Корнилова.<br> 
«Туркестанский союз борьбы с большевизмом» раскинул свои сети по всему краю. Его отделы имелись в Верном и Аулие-Ата, а подотделы и в более мелких населенных пунктах. Главной задачей «Союза» было восстановление монархии. [http://belovodskoe-muh.ucoz.ru/publ/moi_ocherki/belovodskoe_vosstanie_1918_goda_chast_2_aja/2-1-0-72]</ref> в Закаспийской области, в Ашхабаде, и мы ему помогаем, как можем. Вы поедете от нас для связи, как английский офицер». Потому что в промежутке я был зачислен в английскую армию.<br> 
Я говорю: «Хорошо, от такого предложения отказаться не могу». И через некоторое время мы выгрузились в Баку. 

Это был первый английский десант: полковник Стокс, консул Макдональд и Джунковский. Это был 1918 год.<br>
Я довольно долго был на Закаспийском фронте, присутствовал при становлении власти большевиков, видел и некоторые их неудачи. Так, например, в Красноводск была привезена баржа с комиссарами, которые там были расстреляны. До сегодняшнего дня Советы это забыть не могут.

Затем я покинул Россию.  Из России я выехал довольно грустно. Мне предложили выехать с английской армией в Лондон. Но так как мой отец был в это время в Добровольческой армии, после ликвидации Закаспийского правительства, я поехал туда и в Екатеринодаре заболел сыпным тифом, так что меня вывезли на носилках в Салоники, потом я попал в научную сферу,где более или менее удачно провел остаток своей жизни."

'''Послесловие ...''' 

Джунковский Юрий Евгеньевич . Теоретические курсы авиации при Петроградском
политехническом институте 1915. Поручик, морской летчик. В Вооруженных силах
Юга России. Эвакуирован в дек.1919 - марте 1920 из Новороссийска. В эмиграции в
США. Ум. ок. 16 нояб.1972'''(?)''' в Ницце (Франция). <br>( С.В. Волков. "Белое движение.") <ref> [http://www.bfrz.ru/data/beloie_dvizgenie_volkov/personalii_volkov_5.pdf ]</ref> 

В эмиграции Джунковский Ю.Е. сначала работал инженером в США, затем переехал во Францию, жил в Париже и Ницце, входил в Союз русских дипломированных инженеров и в Союз русских летчиков во Франции, избирался товарищем председателя правления Комитета защиты интересов Российского общества Красного Креста в Югославии и членом правления русского Литературно-артистического общества в Ницце. Там же в Ницце 27 сентября 1972 года Юрий Евгеньевич скончался и похоронен на местном кладбище.  



'''''Примечания:'''''
<references/><references/><references/><references/><references/><references/><references/><references/>



© Sibor  18:10, 30 июня 2010 (UTC)



[[Category:Все бакинцы]][[Category:Бакинская школа морской авиации (БОШМА)]]