Просмотр кода страницы Георгий Коновалов. Коварство и любовь

==<center>Коварство и любовь</center>==
<center>'''Коварство моего любимого Каспия и моя любовь к нему'''</center>.

Уходим очень рано, когда на улице ещё темно и даже намёка на то что вот-вот может появится солнце нет. Потом переход по ночному городу под аккомпанемент скрипучей песни сверчков, электричка, автобус и далее пешком. И тогда сначала под ногами асфальта метров сто, песок, бетонная дорога, оставленная строителями и опять песок. Впереди домик небольшой, но и немаленький – маяк. Но не такими представлял маяки. Но всё равно это маяк. Перед маяком плато скальное. Море тщательно поработало над ним. Оно всё в выбоинах и острых выступах. Идти по этим выступам всё равно, что идти по тёрке.<br>Вы, когда ни будь ходили по тёрке.  На этом плато чувствуешь себя морковкой или яблочком, натираемым для дитяти. Только ближе к маяку песочек. Вот на нём и оставляем свои шмотки.

И вперёд в море. Ребята ещё долго остаются в море, а я на место давно мною облюбованное. Ложусь.
Теперь я как йог на ложе из гвоздей. Мне бы спеть сейчас - «Я на солнышке лежу, я на солнышко гляжу…» Лежать то лежу и это моё лежание для меня боком выйдет. Никакие простокваши и обтирания спиртом не помогут – обречён я на ожог. И на солнышко вовсе не гляжу. Ну чего на него глядеть, когда куда я заглядываю намного интереснее.

Там в зелёном полумраке дышит море. Море пробило эту расщелину в скалах. Вверху расщелина не широкая всего сантиметров семьдесят, зато книзу расширяется метров до двух, а может и шире. Полумрак создаёт солнечный свет, который проникает через часть, расщелины которая к морю обращена. А та часть, которая уходит под скалы жутковато тёмная.

А в самом низу море. Оно дышит как человек уставший, наработавшийся – глубоко и равномерно. И только в той стороне где оно открыто и широко бьёт и бьёт в скалы гряды, что отгораживает море от берега. И гул стоит от этого прибоя.

[[Файл:Konovalov sea surf.jpg|600px|center]]

Там, где светло, виден песок и через прозрачную воду можно разглядеть каждую песчинку.

[[Файл:Konovalov Under water.jpg|600px|center]]


Острые камни больно упираются в пузо, но менять положение совсем не хочется. Лежал бы и лежал. Это тот самый момент, когда на воду можно смотреть бесконечно. Завораживает.

Говорят, что Каспий непредсказуем и коварен. Совсем не верится, но факт есть факт.

Маяк появился после гибели парохода «Куба». А в метрах пятистах от маяка – памятный знак.  Моряки со всей России тогдашней собирали деньги на этот памятник. Мне жалко его - сбит крест завершающий оголовье, за оградой туалет устроили. А в настоящее время его облагородили, почистили и сам знак, и территорию вокруг.

[[Файл:Памятник на ГРЭС.jpg|400px|center]]

Шёл в тот вечер пароход «Куба» не ведая, что к гибели своей идёт. И там, где сейчас знак стоит налетел на скалы. Погиб пароход, погибли многие члены его команды.  

Вот цитата от одного из участников трагедии:
::«…съ парохода разсмотрѣли уже мысъ Амбуранъ и другія примѣтныя мѣста и горы, къ западу отъ мыса лежащія. Вѣтеръ былъ NW, весьма крѣпкій, съ сильными порывами; пасмурно и по временамъ дождь. Пароходъ съ помощію зарифленнаго форъ-триселя, весьма хорошо уходилъ отъ волненія, которое поднималось надъ кормою горами. Въ ¾ 6-го часа пополудни, при тѣхъ же обстоятельствахъ, пароходъ прошелъ параллель восточнаго Амбурана и, опредѣлившись крюйсъ-пеленгомъ, взялъ курсъ въ Апшеронскій проливъ; вскорѣ за тѣмъ съ парохода разсмотрѣли Апшеронскую гору и мысъ Шоуланъ, и взяли курсъ такимъ образомъ, чтобъ пройти Апшеронскій рифъ, въ разстояніи отъ него, около двухъ миль. Наступавшія сумерки и пасмурность съ дождемъ по временамъ закрывали берегъ и потому нельзя было много удаляться отъ него, чтобы въ темнотѣ во все не потерять изъ вида входа въ проливъ».

И читаю я этот официальный документ как роман Жюльверновский.

::«Все имущество казенное и частное также погибло, ибо, по быстротѣ, съ которой пароходъ утонулъ, и по условіямъ мѣстности, представлявшей отвѣсный высокій берегъ, не было никакой возможности что-либо передать на него; всякій спасся только въ томъ, въ чемъ былъ, многіе безъ обуви и одежды».

Мои друзья аквалангисты (язык не поворачивается назвать их «драйверами» мне милее наше) ходили под воду на месте гибели «Кубы». Ходили по заданию Академии наук нашей. И поднимали на поверхность детали инструментов, фрагменты посуды и ещё всякую всячину.  Разбили аквалангисты лагерь палаточный на берегу, с утра и до вечера занимаются своим любимым делом – под воду ходят. Меня приглашали посмотреть, понырять, но не собрался я (каюсь). И жаль мне очень, что не получилось. Друзья подарили мне фрагмент амфоры древнегреческой. Её они подняли в Чёрном море.

А судьба оказалась благосклонна к некоторым морякам парохода.

::«Спаслись: начальникъ экспедиціи, состоящій по флоту капитанъ-лейтенантъ Ивашинцевъ, 46 ф. эк. мичманъ Ясенскій, корпуса штурмановъ прапорщикъ Зенитовъ, 44 фл. эк. лекарь Зимодро, 46 фл. эк. лекарскій помощникъ Бердниковъ и 57 человѣкъ нижнихъ чиновъ. Опасно ушибенныхъ нѣть. Погибли: командиръ парохода 46 фл. эк. Лейтенантъ Николай Поскочинъ, лейтенанты 8 фл. эк. Василій Кошкуль и 11 фл. эк. Николай Симоновъ, корпуса штурмановъ подпоручикъ Василій Ивановъ и нижнихъ чиновъ 18 человѣкъ».

Он был полковником в отставке, а  познакомились мы с ним на почве интереса и любви к астрологии. 
Вероятно, это была судьба.

Мы познакомились с ним на почве интереса и любви к астрологии. Он был полковником в отставке. А для меня было удивительным то, что он, будучи бакинцем почти не знал города. Нет он не мог заблудиться, но не знал тех привлекательных мелочей, из которых город становится именно городом, с его характером, с его специфичностью. 

Мы встречались на станции метро и ехали в центр, где и начиналось путешествие по моим любимым местам. Мне доставляло удовольствие показывать орла под балконом, титанов, листики на стене банка (к сожалению, при реставрации потерявших былую прелесть). Он совершенно не знал Крепости и запросто мог заблудиться.

А мне нравилось показывать то, что в своё время показывали мне старики с их длинными рассказами. Показал я как-то ему след от моря на стенах минарета. И это вызвало и интерес, и недоверие.<br>- Это как же так? Получается, что практически весь город был затоплен? - говорил он.

У меня было доказательство. В своё время институт, в котором я тогда работал выполнял заказ об угрозах при подъёме уровня Каспия и проблемах, связанных с этим явлением.<br>- Ну, это бумага и она всё стерпит.

В одну из наших прогулок уговорил он меня подняться на Девичью башню. Вообще-то впервые я в башню попал в шестьдесят втором. До этого она была для меня просто гармоничным по своим пропорциям сооружением и не более. Ну и, конечно легенда о девушке, сброшенной или прыгнувшей в морские волны.

А в первый раз это было ещё то зрелище. В тот год на побывку приехала из Москвы кузена. Она давным-давно прожила в Баку несколько лет на попечении моей тёти. И училась в школе на улице Хагани. В Москве работала в Историческом музее, в том самом, что на Красной площади. Заведовала одним из отделов. Вот поэтому в нашем музее истории Азербайджана её принимали как самого дорогого гостя.

[[Файл:Konovalov DB.jpg|400px|center]]

Нам персональный гид (один из руководителей какого-то там музейного отдела) открыла заржавленным ключом проржавевший замок, и мы вошли во внутрь. Вошли через проём в стене позже прорубленный (так сказала наш гид). Там и вправду видны следы рубящих инструментов.

И тут же: "А как попадали вовнутрь Башни?"<br>И тогда опять вопрос: "А кому и для чего нужно было это сооружение. Ведь как оборонительное оно ценности из себя не представляло."

Вы когда-нибудь бывали внутри пустой бочки. Вот мои первые впечатления о башни те же самые. Голые стены, через равные промежутки как обручами опоясанные какими-то каменными карнизами. Подмости и настил с набитыми поперечинами, как на стройках и всё. Посереди круглой площади убитого песка одинокое деревца вездесущего айланта.  

Нас повели по этому настилу на подмости, а уж с них как оказалось через проём попали внутрь башенной стены. Это, пожалуй, всё что есть сейчас в башне.

Не было никаких этажей, не было… Да ничего не было. Были только балкончики, на которых можно было попасть на следующий лестничный марш, идущий вверх. Так и поднимались до тех пор, пока не вышли на грубо сколоченный балкон вокруг башни. Внизу была пустота с тем самым одиноким айлантом на дне этого непонятно чего.

Полюбовались на город, на Ичери шехер. Это была точка, с которой я никогда не видел ни города, ни моря ни Крепости. И когда я это рассказывал Полковнику, то было понятно, что он не верит.

Вот и мы в тот день покрутились на самом верху башни под неусыпным надзором полицейского. После нескольких случае суицида (удачных) и нескольких попыток, там появился пост.  Вот этот полицейский и ходил за нами попятам. Посмотрели во все стороны, да и пошли вниз. Одно скажу, что подниматься было гораздо приятнее.

Мой друг по мере того как мы спускались осматривал экспозиции, а мне почему-то очень хотелось вниз и вон. Вот только на этаже, где шахта колодца, он обратил моё внимание на гравюру в рамочке. На ней какое-то судёнышко, отшвартованное у стен башни и вероятно матросы (моряки), занимающиеся разгрузкой его.

Единственный проём в башне это самое широкое и самое высокое окно. Там сейчас пушечка какая-то стоит для антуража.

Потащил я тогда Полковника назад. Одна деталь на которую я хоть и обратил внимание, но просто не задела она меня задела тогда. Вернулись<br> – Ну и что?<br>- А вот погляди, стёртый камень, много видать ног прошло по этому полу, много людей споткнулось об эту вот приступочку.

Это были автографы времени, автографы истории. И подтверждение того, что права та самая гравюра и это не – бумага, которая всё стерпит. Это было нечто осязаемое. Ведь даже эти потёртости потрогать можно. И тогда потащил его к минарету «Сынык-кала» и уже совсем другими глазами посмотрел на отметину, оставленную морем. 


[[Файл:0050.Фрагмент кладки минарета Сынык кала..jpg|400px|center]]


Вот после всех этих похождений вспомнил, что у меня есть графики изменений уровня Каспия. Эти графики создавал заместитель главного инженера института. Это было гос. задание.  А потом, когда они были готовы и были отданы в печать мне удалось выпросить, выклянчить один экземпляр, которым я и горжусь.  

[[Файл:Konovalov graphic.jpg|600px|center]]

В своё время это были графики для меня особого интереса не предоставляющие, но, когда несколько фактов были сфокусированы на одном и тогда нарисовал план нашего города где получилось, что город (а тогда судя весь город был в пределах собственно Крепости) был затоплен. Аж как-то не по себе стало.  Ведь и гарантий никаких, что этот потоп не повторится.

Ведь читал я в своё время, что бухты Бакинской не существовало. И опять в это просто не хотелось верить.

А один из моих друзей, человек намного старше меня и знаток нашего города, обещал показать следы старинной дороги, уходящей в воду. До сих пор простить себе не могу об упущенном – не уговорил своего друга посмотреть на ту самую дорогу, не сходил на борт затопленного парохода. Да и ещё многое.

Люблю смотреть на карты старинные и всегда ищу на них наше море. И всегда оно разное по своим очертаниям. Оно на каких-то картах почти квадратное, на других вытянутое и даже носик имеет. Это одно из трёх морей за которые купец Никитин ходил.<br>А уж древние греки и римляне себя как дома чувствовали на его берегах.

[[Файл:Konovalov Alexander.jpg|600px|center]]

Александр Македонский, решив закрепить свой статус, приказал вал насыпать. До сих пор на картах этот вал отмечен.<br>Римляне отметились на берегу Каспия, написав на камушке, что-то вроде «Здесь были легионеры…» Обычная надпись на память. Это как «Киса и Ося здесь были».<br>Другие, записью полкового летописца, примерно такою: «И увидели мы две реки, впадающие порознь в море»

[[Файл:Konovalov latin.jpg|600px|center]]

Ну и что – подумаешь «две реки, впадающие порознь в море…». А что их так это поразило? Скорее всего две реки рядом расположенные, а в море впадают по-отдельности. Разве не чудо, о котором надо на родину отписать.

А это значит, что море имело тогда урез на отметке минус шестнадцать метров и это выше на двенадцать метров от нынешнего положения. И находилось это слияние на расстоянии (аж страшно представить) на восемьдесят пять километров от моря. Так, что наша краса и гордость ДБ, вообще под водой была.

[[Файл:Konovalov sea level.jpg|400px|center]]

Так, что затопленный в 1805 году наш город — это так – цветочки. И когда морю ещё раз захочется порезвиться, никто даже и представить не может.

[[Category:Наши авторы]][[Category:Бакинцы о Баку]][[Category:Морская история и география‎‎]]