Девек Марк Гилельевич

Девек (Вольфсон) Марк Гилельевич

1929 - 2014 '

Этот материал любезно предоставил нам автор - журналист Ян Топоровский

Виктор Некрасов: «Я должен про это написать!»

Ян Топоровский, Тель-Авив

Говорят, записные книжки писателей – это кладбище замыслов. Если так, то вот вам еще одна могила.

Среди бумаг писателя Виктора Некрасова, возможно, сохранились наброски повести (или рассказа) о судьбе Марка Вольфсона. Сюжет зародился в Москве во время знакомства писателя с Вольфсоном. Герой гипотетического рассказа сам упросил приятеля свести его с Виктором Некрасовым, который, по его сведениям, в составе делегации советских писателей, в ближайшее время вылетал в Париж. Марк надеялся уговорить Некрасова забрать там письмо и альбом, адресованные ему, Марку, и привезти в Союз. Исполнение подобной просьбы (к тому же незнакомого человека) в те годы было чревато серьезными осложнениями. Но, выслушав историю молодого человека, Некрасов произнес: «Я должен об этом написать!» - и согласился выполнить поручение.

Через некоторое время писатель вернулся в Москву (напомню, что жил он в Киеве, а в Москве делал пересадку) и в тот же вечер разыскал просителя. Причем, чудом вычислил его местонахождение (на тот момент) в какой-то богемной компании и назначил встречу. В тот же вечер, если не в тот же час, встреча состоялась, и Марку была вручена французская передача – письмо и альбом. Но рассказ о Марке так и не был написан, хотя упоминание о некоторых действующих лицах, в частности, об Ольге Леонидовне Досенко, переводчице французского МИДа, которая сыграла не последнюю роль в этой истории, есть в путевых заметках Некрасова, опубликованных в 1962 году в «Новом мире» и подвергшихся жесткой критике Хрущева.

Я не работал с архивом писателя Некрасова, однако попробую реконструировать сюжет ненаписанной повести с помощью Полины Самородницкой, сокурсницы Марка, недавно умершей в Израиле, и Льва Кричевского, его товарища по бакинским и московским годам жизни.

Арон Гельзин. Фото сделано в Ишиме. 1928

Итак, в сентябре 1948 года Полина Самородницкая, поступив на филфак Бакинского университета, явилась на занятия. Ее внимание привлек изысканный, необычайно красивый молодой человек. Он выделялся своими литературными познаниями, прекрасным знанием поэзии. А Полина, вернувшись домой, рассказала, что занимается в одной группе с парнем, которого зовут Марк Вольфсон, но в ответ родители шепотом поведали ей, что мама Марика, Сара Девек, вместе с Ароном Гельзиным, братом матери Полины, проходили по одному процессу: в 1926 году они были отправлены в ссылку за участие в молодежной сионистской организации.

Группа ссыльных сионистов. Сара Девек и Гилель Вольфсон (№№ 3-4).село Виколово Тобольской губернии

… Сару Девек, студентку Бакинского университета, арестовали после занятий. На улице к ней подошли двое в штатском и попросили предъявить паспорт. Документ тут же отобрали, а Сару отвели в здание ГПУ, которое находилось на улице Шаумяна. После суда, который состоялся в том же – 1926 – году, осужденных бакинцев сослали в Сибирь. На фотографии, присланной Ароном Гельзиным из ссылки, значится: «Ишим. Д.П.З.» (Дом предварительного заключения. – Я.Т.). В Ишиме, а если точнее, в селе Виколово, Тобольской губернии (ныне Тюменская область) содержался и Гилель Вольфсон, известный деятель сионистского движения в Прибалтике, который занимался нелегальной переправкой евреев Российской империи через литовскую границу – и далее в Палестину. В Виколово судьба и свела Сару Девек и Гилеля Вольфсона. В августе 1929 года в Доме предварительного заключения родился их сын – Марк (08.1929, Виколово -2014, Москва).

Сару после рождения Марка освободили досрочно. Она с младенцем возвратилась в Баку, к младшей сестре матери, Берте Моисеевне Дашевской - известному детскому врачу. Муж Берты Моисеевны – Антон Иванович Нещеретов русский интеллигент, одним из первых выступил в защиту Бейлиса, обвиняемого в ритуальном убийстве христианского мальчика.

В доме Нещеретова долгие годы хранились письма евреев России и Европы, в которых выражалась благодарность за столь смелый поступок. Но после выступлений в защиту Бейлиса Антона Ивановича сослали в Закавказье.

У Берты Моисеевны и Антона Ивановича не было своих детей. И Марк получил в этой семье и любовь, и хорошее воспитание… (Еще несколько деталей: в семье была великолепная библиотека, а сам Нещеретов любил приветствовать друзей Марка широким жестом и стихами. Родная же сестра Нещеретова была замужем за Дмитрием Ильичом Ульяновым).

Что касается Сары Девек, то она, по свидетельству знавших ее людей, была не от мира сего: читала запоем, писала стихи, вырезала из бумаги контуры лиц… Ко всему еще была прекраснодушна. Сара так и не окончила университет. Сионизмом увлекаться перестала. Арест, по всей видимости, отбил охоту. И вместо сионизма занялась историей Востока, особенно, средневековьем. Она служила в Институте литературы имени Низами.

Но вернемся к Гилелю Вольфсону. По ходатайству зарубежных сионистских организаций ссылку ему заменили депортацией в Палестину (в годы становления советской власти существовало подобное «наказание»!). Выставили из страны целую группу еврейской молодежи из Баку. Это произошло в 1930 году. Надо сказать, что Гилель Вольфсон не забывал о своей семье. Он писал им из ссылки. А потом из нищей Палестины слал жене и сыну деньги и вызовы в страну.

Один из эмиграционных документов того времени называли «шиф-карта». Она была действительна на короткий срок. Ее-то и выслал Гилель своей семье, но советские чиновники сделали все, чтобы срок действия одного документа (например, визы) заканчивался с получением другого (например, шиф-карты). Таким образом семье воссоединиться не удалось. Но вопрос об отце (по Сталину, дети за отцов не отвечают) все-таки всплывал. Однажды Марк поинтересовался у матери: «Что отвечать, когда спрашивают, кто мой отец, и, где он?» Сара посоветовала сыну; «Скажи, что он умер!» - «А если откроется?» - «Это я беру на себя. Пусть это тебя не интересует». Мать, как в воду, глядела. Вскоре некая женщина, имевшая родственников в Палестине, сообщила бабушке Марка, что до нее дошло известие: Гилель Вольфсон умер.

Сокурсники считали Марка особым явлением, хотя учился он плохо. Впоследствии сокурсники говорили, что в их группе филологом был только Марк: у него был литературный вкус, он чувствовал слово… Но филологом Марк не стал. Переехав в Москву, устроился на работу в Музей-усадьбу Кусково (имение графа Шереметьева), а затем – в Музей восточных культур…

На одной из художественных выставок Марк познакомился с Ольгой Леонидовной Досенко. Она, гражданка Франции, русская по национальности, проживала в Париже и, как уже было сказано, работала переводчицей в МИДе (к слову, Ольга Леонидовна сопровождала в этом качестве Косыгина и его супругу, а также делегации советских писателей).

Во время одной из встреч с Ольгой Марк рассказал ей историю своего рождения. Ольгу настолько поразил этот рассказ, что она, вернувшись в Париж, поделилась им со своей подругой, работающей в Лувре, а та, в свою очередь, с коллегой, которая отправлялась в Израиль на археологические изыскания. Последняя по собственному почину сделала запрос о Гилеле Вольфсоне (может, живы его израильские дети?!) и узнала, к своему удивлению, что Гилель жив.

Она встретилась с отцом Марка, и тот немедленно написал сыну письмо, а к нему приложил альбом. Может, с видами Земли обетованной, а может, с какими-то другими фотографиями?!

Гилель Вольфсон работал в Израиле бухгалтером, женат был на Захаве (Голде), которая с его помощью (помните, он переправлял евреев через литовскую границу?!) оказалась в Палестине. Здесь он и встретил ее после депортации из СССР. От этого брака у Гилеля и Захавы родился сын Йоав. Будущий герой Шестидневной войны, такой же красавец, как и Марк…

Письмо и альбом прибыли во Францию. Они были переданы Ольге. Но теперь посылку следовало переправить Марку – с оказиейвзять передачу. Вечером в гостинице она вручила ему посылку из Израиля. Но в последний момент Некрасов от письма отказался: все-таки опасно! А вот альбом передать согласился.

На этом, позволю себе предположить, и завершался бы рассказ-повесть Виктора Некрасова. Ибо его московская встреча с Вольфсоном так и осталась эпизодом в судьбе писателя. Продолжения знакомства не последовало.

Судьба Виктора Некрасова вскоре совершила крутой поворот – об этом известно читателю. А вот как сложилась дальнейшая судьба человека, о котором Некрасов хотел написать, следует рассказать чуть подробнее. Марк Вольфсон работал в Музее-усадьбе Кусково, когда пришел вызов от отца. Надо сказать, что бумага эта подлила масла в огонь: директриса и раньше не терпела Вольфсона, а тут и вовсе закусила удила. Получив вызов, Марк отправился с ним в семью (к вдове и сыновьям) писателя Маркиша. Предполагаю, что Эстер, вдова Переца Маркиша, и его сын Давид с интересом разглядывали невиданную ими доселе бумагу, хотя мысль о репатриации уже прочно поселилась в их умах. Вскоре они сумели уехать, а Марку это сделать не удалось. Может быть, помешали неприятности на работе или вызвали в КГБ (друзья подшучивали: «Почему тебя еще не посадили?»), а может, от репатриации отвлекло его знакомство с Люсей, будущей женой?!

Из Кусково Марку пришлось уйти. Перешел в Московское экскурсионное бюро. Но вопрос: «Почему тебя еще не посадили?» - стал задаваться все чаще и чаще. Друзья знали о невоздержанности Марка: говорил, что думал, где угодно и кому угодно! Еще в 1948 году он рассказывал сокурсникам о сталинских репрессиях.

И вот однажды Вольфсон пропал. Друзья обратились в музей. Им ответили, что Марк там больше не работает. Позвонили в экскурсионное бюро, а в трубке голос: «Больше не звоните никогда!» Да и по месту жительства Марка им заявили: он здесь больше не живет! Исчез человек – без руки и слова, как просил Есенин в своем предсмертном стихотворении. И друзья – где могли – оставили записки: «Откликнись, если жив!».

Через некоторое время приходит весточка от имени Марка: «У меня в жизни произошли серьезные изменения. Я принял христианство, более того, я стал священником. Живу в селе…».

Это был нищий приход. Однако о. Марк там прижился. Верующие внимали ему, а вот светские из Управления по делам религий (государственная служба) жить и молиться не давали. Во всех печатных и устных сообщениях уполномоченного Совета по делам религии всячески подчеркивалось, что о Марк есть не кто иной, как Марк Гилельевич Вольфсон, сын Сары Абрамовны Девек… А затем «вторично» изучили биографию о. Марка и обнаружили утаенное: для того, чтобы прописаться в Москве, он женился фиктивно, и этот брак не указал в документах. Приход (по некоторым сведениям, в селе Солдатское), естественно, у него отобрали, служить запретили. Но Марк остался для многих прихожан - священником, человеком глубоко религиозным. Говорят, паства его не оставила. Приходили на дом.

В метрике Марка, выданной еще в Ишиме, стоял знак: «Д», означавший, что предъявитель сего документа «Особо опасен» с самого рождения.

Бабушка Марка – Берта Моисеевна Дашевская - решила оградить внука от «черной метки». Она опрокинула на бумагу горячий кисель: строки расплылись, а знак «Д» - и вовсе растворился. Затем свидетельство о рождении отдали на восстановление в ЗАГС. И там выдали новый документ, но уже без опасной метки.

На этом я и закончу свое повествование о неосуществленном замысле Виктора Некрасова. Хотя до сих пор непонятно, была ли это всего лишь метка на документе или на судьбе Марка Вольфсона

Фотоальбом

• 
  Сионисты группы Халуц в с.Ярцево. Гилель Вольфсон под №5. 1922
• 
  Группа ссыльных сионистов в с.Вилково. Гилель Вольфсон под №3. 1926
• 
  Группа ссыльных сионистов в с. Вилково. Сара Девек и Гилель Вольфсон в центре под №№3 4. 1928

Борис Тильман

Прочитав статью Яна Топоровского, я обратился к своей двоюродной сестре Полине Самородницкой и услышал продолжение и окончание истории. Она рассказала мне, что в дальнейшем, будучи отлученным от церкви, Марк переехал в Москву. Женился на Людмиле Васильевой. У них было четверо сыновей: Егор, Николай, Михаил и Алексей. От первого брака у Марка была дочь. Было много внуков. Он прожил счастливую жизнь. В конце жизни тяжело болел и умер в 2014 году.

© При использовании материалов данной статьи ссылка на сайт "НАШ БАКУ"(www.ourbaku.com) ОБЯЗАТЕЛЬНА!