Материал из OurBaku
Перейти к: навигация, поиск
[выверенная версия][выверенная версия]
(3-й сын Самуил Исаакович Непорент и его ветвь)
(3-й сын Самуил Исаакович Непорент и его ветвь)
Строка 527: Строка 527:
 
Юрист.<br>
 
Юрист.<br>
 
<br>  
 
<br>  
Закончил [[Бакинская 1-ая Императора Александра III мужская гимназия|Бакинскую Императора Александра III мужскую гимназию]] в 1906 году.<br>
+
Закончил [[Бакинская императора Александра III мужская гимназия - выпускники|Бакинскую императора Александра III мужскую гимназию]] в 1906 году.<br>
 
<br>
 
<br>
 
В 1927 году жил в старой квартире Непорентов, по адресу: ул. Агамали оглы, 3/8.<br>
 
В 1927 году жил в старой квартире Непорентов, по адресу: ул. Агамали оглы, 3/8.<br>

Версия 07:10, 14 апреля 2020

Содержание

«Тайны» Бакинского древа семьи Непорент

Статья в работе

Члены семьи Непорент представлены на нашем сайте статьями об Исааке Матвеевиче, Моисее Исааковиче и Осипе (Иосифе) Исааковиче.

В процессе поиска и исследований, перед авторами предстала не только картина жизни одной - пусть и не рядовой – еврейской семьи, но и широкая и не известная обычному читателю реальность тех особых отношений с законами того времени. Без знаний этой реальности было бы трудно многое понять в истории семьи. Надеемся, что объём материала самой статьи теперь будет достаточен, чтобы ответить читателю на многие вопросы по еврейской и бакинской жизни, не отсылая их к другим источникам.

Обнаружить, что я мог получить прекрасное образование,
не выходя за круг общего семейного стола,
было для меня определенным шоком –
Давид Александрович Непорент.



Шел ноябрь 1919 года, печально было в эти дни за огромным семейном столом на галерее третьего этажа в доме № 8 по Водовозной улице, где по обычаю собиралась большая семья с чадами и домочадцами, и не только потому, что только что проводили в последний путь главу огромной семьи, ее основателя и опору – Исаака Матвеевича Непорента, но и потому, что на улицах было неспокойно, не было уверенности в завтрашнем дне и будущем благополучии.
Любимый и родной Баку менялся на глазах. И хотя все имели образование и, как говорится, «стояли на ногах», надо было серьезно задуматься о будущем. И в скором времени многие Непоренты покинули город и обосновались в Москве и Ленинграде, что было возможно в соответствии с их образованием и опытом работы.

Основателем бакинской ветви семьи являлся Исаак Матвеевич Непорент.


Купец 2-й гильдии, нефтепромышленник – директор и управляющий Общества нефтяного производства, подрядного бурения и механических заводов «Мотовилиха» и фирмы «Д.Д. Митрофанов», на фотографии изображен в мундире служащих Ведомства учреждений императрицы Марии.

Глава семьи - Исаак Матвеевич

Почему мы говорим о бакинской ветви? Да потому, что у родителей Исаака – Мордехая Непорента и Гитлы Розенбаум-Ротштейн - в небольшом городке Непорент[1] недалеко от Варшавы было 11 сыновей и одна дочь.


Исаак Матвеевич Непорент (1859, г. Непорент – 1919, г. Баку) родился в польском местечке Непорент. Став совершеннолетним, он был просватан за Любовь Борисовну Родинберг (1867, Ленкорань? – 1940, Баку) – дочь отставного николаевского солдата Бориса Родинберга [2] и его жены Любови Даниловны Родинберг (в девичестве Ершовой).

Любовь Даниловна Ершова была из семьи «геров»[3], сосланных из центральной России на окраину империи, в Ленкорань. Родители ее были крестьянами и занимались сельским хозяйством. В жизни её называли Эсфирь Даниловна. Под этим именем она и была похоронена.

По всей видимости, Борис Родинберг, будучи призван на воинскую службу, проходил ее в Ленкорани, где и познакомился со своей будущей женой. В Ленкорани в то время был расквартирован Кавказский линейный № 21-го батальон.
В 1868 году этот батальон был переведен в Баку с переименованием его в 66-й Бакинский губернский батальон (будущий Сальянский полк). К тому времени Борис Родинберг уже был женат (дочь Любовь родилась в 1867 году), и поэтому жена-солдатка с дочерью, возможно, переехали к новому месту службы мужа в Баку.

В старых Сальянских казармах, оставшихся с царских времен, в которых, после их постройки в 1909 году, был расквартирован Сальянский полк, менее чем через век проходил срочную службу и правнук Бориса – Давид Непорент!

Борис Родинберг был так называемым «николаевским солдатом», т.е. был призван на воинскую службу по Рекрутскому уставу, принятому при императоре Николае I.

В 1867 году император Александр II высочайше утвердил «Положение об устройстве отставных и бессрочно-отпускных нижних чинов», служащее для облегчения вступления в гражданскую жизнь увольняемых с воинской службы и сверх того получения преимуществ, на которые они приобрели право выслугой установленного срока.
В п.5 Положения говорилось:

«Все вообще бессрочно-отпускные и отставные нижние чины могут проживать, по узаконенным видам, повсеместно, где пожелают».

Положение это распространялось на всех вообще нижних чинов, в том числе и на евреев, служивших по Рекрутскому уставу и уволенных в бессрочный отпуск или в отставку до 1 января 1874 года – принятия нового Устава о воинской повинности.

На основании этого положения, Борис Родинберг, отслужив установленный срок (срок службы до отставки составлял в то время 20 лет, при этом через 15 лет беспорочной службы в войсках нижние чины увольнялись в бессрочный отпуск), поселился в Баку, приписавшись к бакинскому городскому обществу.

«Устроился в матросскую швальню портным. Как-то к Борису Львовичу пришел генерал и заказал себе мундир. Прадед стал отнекиваться, он де портной в швальне, а тут генеральский мундир, шутка ли. Но генерал приказал, куда денешься. Сшил. Генерал когда увидел мундир, отвесил прадеду оплеуху, и сказал: «И еще говоришь, что не можешь шить мундиры». Такая вот генеральская благодарность.

Потом прадед занялся коммерцией. Себя он называл “кипец” (купец) – ну очень “грамотный” был»[4]


Неизвестно, где Родинберг встретился и познакомился с Исааком Непорентом и чем ему приглянулся молодой Исаак, но он предложил юноше поехать с ним в Баку.

В те годы Непорент, проживавший в Царстве Польском, входившим в черту оседлости, т.е. на территории, где разрешалось постоянное проживание евреев в Российской империи, не мог покинуть черту оседлости даже для женитьбы.

Вообще вне черты постоянного жительства евреев им дозволялось пребывание только временное:
1) для принятия наследства; 2) для отыскания законных прав собственности в судебных и правительственных учреждениях; 3) для торговых дел и для торгов на подряды и поставки – на срок не более 6 недель (в исключительных случаях 2 месяцев)[5].
Исключение составляли купцы 1-й гильдии, лица с высшим образованием, мастера-ремесленники, которые пользовались правом повсеместного жительства в Империи.
Была впрочем, возможность покинуть черту оседлости и на более длительный срок, чем 2 месяца – для обучения ремесленному мастерству.
Молодым евреям, которым не было 18 лет отроду, даже не принадлежавшим к ремесленному сословию, для обучения различным ремёслам, разрешалось приезжать в местности, лежащие вне черты, назначенной для постоянной оседлости евреев, и с ограничением времени их там пребывания сроком тех договоров (не свыше однако пяти лет), которые будут ими заключены с принявшими их для обучения ремёслам. Те из них, которые по окончании учения получали от мастеров своих одобрительные аттестаты, могли оставаться на жительство и вне черты постоянной оседлости евреев, повсеместно, по узаконенным паспортам и билетам.

По-видимому, именно таким образом Исаак Непорент и покинул Царство Польское и поселился временно в Баку. Здесь молодой Исаак начал работать в магазине Бориса Родинберга. Наверно, при магазине была и швейная мастерская, при которой Исаак должен был обучаться ремеслу.
Прибыв в Баку, он встал на учет в полиции как житель Варшавы Исак Мордкович Непорент.
В 1882 году был зарегистрирован его брак с Любовью Борисовной Родинберг, дочерью Бориса Родинберга.

Сведения о бракосочетавшихся:
1882 г. Житель Варшавы Исак Мордкович Непорент и жительница Баку Любовь Борисовна Родинберг[6].

Каждый еврей в те годы должен был быть приписан на законном основании к одному из установленных в государстве сословных состояний.
Исаак Непорент в 1880-е годы был приписан к мещанскому сословию г. Варшавы. Об этом мы узнаем из записи о его сыне Борисе в «Метрической книге. О родившихся»:
1883 г. Родители: варшавский мещанин Исай Матвеевич Непорент, жена Любовь, сын Борис[7].

По всей видимости, приписаться к городскому обществу г. Баку у Исаака Непорента не получилось – из имеющихся документов[8] видно, что как минимум до 1897 года Исаак Непорент продолжал значиться варшавским мещанином. Тогда, чтобы не совершать обязательные дальние поездки в Варшаву, для замены паспорта по истечении срока его действия, и иметь право жить вне черты оседлости, он приписался к темир-хан-шуринскому городскому обществу как темир-хан-шуринский мещанин, приобретя дом в Темир-Хан-Шуре[9] . Об этом можно судить по имеющемуся Свидетельству о рождении его дочери Веры:
«В еврейской метрической книге о родившихся по городу Баку за 1901 г. за № 19 женской графы имеется следующая статья: 22 марта у темир-хан-шуринского мещанина Исаака Матвеевича (он же Мордкович) Непорент от жены его Любови Борисовны родилась дочь, которой наречено имя Вера».

В «Положении об управлении городом Темир-Хан-Шурою», высочайше утвержденном в 1866 году, говорилось:

«Все вообще лица свободного состояния могут приписываться к городу Темир-Хан-Шуре, как в купцы, так и в мещане, ремесленники или цеховые.
Примечание. Из числа лиц, имеющих право причисляться к городу Темир-Хан-Шуре, не исключаются и евреи, приписанные к городским и сельским обществам, как Закавказского края, так и всех вообще мест России.
Все лица, причисленные к городу Темир-Хан-Шуре, обязываются завести там прочную оседлость непременно в течение трех лет со дня приписки. Не исполнившие же этой обязанности лишаются права пользоваться льготами и преимуществами, предоставленными жителям города Темир-Хан-Шуры. (…)

Примечание. Имеющими прочную оседлость считаются те из приписавшихся к городу, которые на отведенных им местах возведут постройки или разведут сады и огороды, приносящие им доход, или же посредством законного приобретения от других лиц, прежде поселившихся, сделаются владельцами недвижимой собственности».

Предоставление льгот в «Положении» было сделано для того, чтобы привлечь переселенцев в Темир-Хан-Шуру и таким образом увеличить оседлое население этого города.
Разрешение евреям приписываться к темир-хан-шуринскому городскому обществу составляло для них льготу, в виде исключения из общего правила жить только в определенных губерниях – в черте оседлости [10].

Поэтому Исаак Непорент приобрел в Темир-Хан-Шуре дом, за который впоследствии платил налоги, как в казну, так и в бюджет города. Дом использовался в летнее время, как дача.

Таким образом, Исаак Непорент, приписавшись к темир-хан-шуринскому обществу и приобретя недвижимость, получил право жительства в городе Темир-Хан-Шура – вне черты оседлости. Хотя приписка к Темир-Хан-Шуре и не давала ему право жительства повсеместно во всех городах Империи, в том числе и в Баку.


Наиболее возможным объяснением, почему Исаак мог жить в Баку, является его вероятная принадлежность к ремесленникам, которые, наряду с купцами 1-й гильдии и лицами с высшим образованием, имели право проживать в Баку и других городах Империи, вне черты оседлости. Для этого нужно было иметь свидетельство ремесленника и непосредственно заниматься указанным ремеслом – например, документально подтверждать работу в швейной мастерской. А таковая, вероятно, была при магазине Бориса Родинберга, который торговал одеждой. Исаак Непорент, числясь при мастерской, помогал Родинбергу вести торговлю, и даже наверно имел на это доверенность от Бориса Родинберга. Об этом можно судить по такому интересному документу 1890 года: Бакинская контора Общества «Кавказ и Меркурий» объявляет о проведении аукционной продажи непринятых получателями в срок товаров, среди которых было 5 товарных мест картузов (фуражек), отправленных из Москвы на имя Непорента.

Интересные сведения о семье Исаака Непорента и семье его тестя Бориса Родинберга можно найти в справочных изданиях царского периода, в прессе тех лет и др. публикациях.
В частности, в труде Абезгуза[11] , исследовавшего состав еврейского населения г. Баку по данным еврейских метрических книг (с 1864 г.), написанном в 1924 году, приведены сведения о некоторых событиях из их жизни:
1876. О родившемся сыне: родители бакинский купец Берко Львович Родинберг, жена Эсфирь Даниловна, сын Давид.
Борис Львович Родинберг в 1876 году указан как бакинский купец. Однако с введением в Баку в том же 1876 году «Положения о пошлинах за право торговли и других промыслов» (гильдейства) из-за незначительных объемов торговли он, возможно, перешел в мещанское сословие.
1882. Сведения о бракосочетавшихся: житель Варшавы Исак Мордкович Непорент и жительница Баку Любовь Борисовна Родинберг.
1888. Сведения о свидетелях на чьём-то венчании. Свидетелями были, в числе прочих: Родинберг, Непорент.
Сведения о родившихся. Родители: варшавский мещанин Исай Матвеевич Непорент и его жена Любовь:
1883. Сын Борис.
1884. Сын Моисей.
1886. Сын Осип.
1888. Сын Самуил.
1890. Дочь София.

Как отмечено в труде Абезгуза, имя Непорента, как и многих других евреев, с годами трансформировалось:

Так, варшавский житель Исак Мордухович Непорент (запись бракосочетаний 1882) в записях о рождении детей значится уже как Исай Матвеевич.

Это было связано с тем, что «начертание имен, которое осталось в наследство от польского режима,.. превращало имя еврея в уничижительную кличку /Мошко, Волько/, в чем, впрочем, отчасти вина и самих евреев. Этот недостаток носители этих имен старались исправить. Не только вновь родившимся старались дать имена, более приемлемые для нового времени, или, по крайней мере, придать именам такое начертание, но и люди взрослые старались, так или иначе, исправить в своих документах этот недостаток[12].


Тесть Исаака Непорента – Борис Родинберг активно участвовал в жизни еврейской общины г. Баку. Он был одним из совладельцев дома, в котором размещалась синагога в 1880-1890-е годы.
В официальных объявлениях должностных лиц, для обязательного опубликования к всеобщему ознакомлению в прессе, найдены следующие сведения, относящиеся к этой синагоге:
1890 г. Судебный пристав Бакинского окружного суда Джабар бек Ханларов извещает, что им на 21 января 1891 г. назначен публичный торг на продажу ¼ части недвижимого имения, принадлежащего нераздельно Григорию Шульбевару, Соломону Шейну, Берко Родинбергу и Аарону Черномордикову, на удовлетворение долга первого из них, Григория Шульбевара в 1823 руб. 24 коп. Имение это находилось на форштадте г. Баку на углу Красноводской и Биржевой улиц (ныне ул. С. Вургуна и У. Гаджибекова) и заключалось в каменном одноэтажном доме, в котором была устроена еврейским обществом г. Баку синагога.
В результате этих торгов доля Шульбевара была выкуплена Львом Цейтлиным и долг первого покрыт. Но уже через год судебный пристав Бакинского окружного суда Джабар бек Ханларов на 17 января 1892 г. вновь назначил новый публичный торг на право на три четверти части недвижимого имения, принадлежащего нераздельно Соломону Шейну, Берко Родинбергу, Аарону Черномордикову и Льву Цейтлину, на удовлетворение долга первых трех по исполнительному листу Бакинского окружного суда Мартину Берне 2835 рублей с процентами по закладной и судебных вознаграждений за ведение дела 179 руб. Право должников на ¾ было оценено в 3000 руб.
Чем окончились последние торги – сведений найти пока не удалось, по-видимому, доля должников была выкуплена кем-то из более состоятельных евреев, т.к. синагога оставалась по тому же адресу до второй половины 1890-х годов[13]. Затем дом все таки был продан нефтепромышленникам братьям Петросу и Джумшуду Сергеевым, которые на его месте выстроили двухэтажный особняк.
Еврейское общество осталось на несколько лет фактически без синагоги, которая ютилась по разным местам до 1901 года, пока не была выстроена большая синагога на углу Торговой и Каспийской (Низами и Л-та Шмидта, ныне Бейбутова), сейчас театр Бейбутова.

Из вышеприведенных сведений можно предположить, что, по-видимому, у Бориса Родинберга был какой-то совместный бизнес с Соломоном Шейном и Аароном Черномордиковым, раз долг по закладной был общим.

В справочниках на 1907 и 1913 гг. указан магазин, торговавший швейными машинами и принадлежавший Михаилу Борисовичу Родинбергу. Магазин располагался на ул. Торговой, в доме № 11, принадлежавшем Гаджиеву. В этом доме в советское время был кинотеатр «Вятан».

Примечания:

  1. Непорент (польск. Nieporęt) — сельская гмина (волость) в Польше, входит как административная единица в Легьоно́вский повят, Мазовецкое воеводство.
  2. здесь следует отметить, что в царское время фамилия во всех встреченных документах писалась как Родинберг, а в советское время стала писаться как Роденберг. Далее по тексту фамилия будет писаться так, как она писалась прижизненно применительно к конкретным людям. И, несмотря на различие написания, это одна и та же семья и одна и та же фамилия
  3. О герах читайте ст. в"Электронной еврейской энциклопедии"
  4. По воспоминаниям правнука Бориса Родинберга Марка Непорента, со слов его дяди Самуила Исааковича Непорента.
  5. Сб. законов...1891 §52
  6. Сведения из труда Абезгуза "Заметки о составе еврейского населения г. Баку (по данным еврейских метрических книг)", 1924.
  7. Сведения из труда Абезгуза "Заметки о составе еврейского населения г. Баку (по данным еврейских метрических книг)", 1924.
    Вероятно, сын Борис умер в младенчестве, т.к. сведений о нем в дальнейшем не встречается.
  8. Архивная справка № 427 от 16.12.2019 г. ГИААР. Основание – Ф. 1044, оп.1, д.591, л.117 об. – выписка из Метрической книги Бакинской синагоги.
  9. С 1866 года г. Темир-Хан-Шура являлся административным центром Дагестанской области. Ныне г. Буйнакск – город республиканского значения в Республике Дагестан, образует муниципальное образование город Буйнакск со статусом городского округа. Административный центр Буйнакского района (в который не входит).
  10. В Уставе о паспортах указывались губернии, в которых евреям дозволялось постоянное жительство – черта оседлости
  11. Абезгуз. Заметки о составе еврейского населения г. Баку (по данным еврейских метрических книг). 1924
  12. Абезгуз. Заметки о составе еврейского населения г. Баку (по данным еврейских метрических книг)
  13. Из статьи Марка Непорента «Непорент Исаак Матвеевич — нефтепромышленник».


Судьбоносная встреча Исаака с Митрофановым

После этой встречи описание жизни Исаака невозможно без описания жизни Митрофанова.
И это описание интересно тем, что оно основано на первоисточниках и даёт живую картину истории Баку. К сожалению, исследований о конкретных людях, стоявших в начале нефтедобычи и нефтепереработки в Азербайджане, пока обидно мало. Поэтому информацию приходилось, что называется, по капле выуживать из документов, находящихся в различных библиотеках и архивах.

В семье бытовала такая легенда:

Работая в лавке Родинберга, Непорент повстречал русского мастерового по фамилии Митрофанов, который изобрел нефтяной насос и ездил в Египет, чтобы продать проект англичанам. Но англичане его изобретением не заинтересовались.
Изрядно потратившись на дорогу, он теперь думал лишь о том, как добраться до дому. Поэтому предложение Непорента реализовать проект стало неожиданной радостью для Митрофанова.
Построить насос стоило 150 рублей, большие деньги по тем временам. Но Исаак Матвеевич решил рискнуть и не прогадал.

Почти даром он приобрел нефтяной участок, чтобы опробовать на нем изобретение, и вот первая же скважина дала нефть, которую Непорент и Митрофанов стали качать замечательным насосом[1]

Обстоятельства и дата встречи в городе Баку приказчика из швейной лавки Исаака Непорента и сына мастерового из рабочего поселка Мотовилиха на реке Кама близ Перми Дмитрия Дмитриевича Митрофанова, которая сыграла огромную роль в судьбе обоих и открыла им путь к вершинам нефтяного бизнеса Российской империи, неизвестны.

Следует заметить, что все легенды имеют в основе реальные события. Со временем эти события обрастают новыми дополнениями, видоизменяются, подправляются, что-то забывается. И за годы, и даже века события в легенде могут очень сильно отличаться от бывших в действительности.
Попробуем разобраться, насколько реальна эта легенда.

Начнем с того, что Митрофанов действительно был в Египте – он работал там два года по контракту сначала с подрядной американской фирмой, а затем по контракту с египетским правительством буровым мастером, занимаясь поиском нефти с 1885 по 1887 гг.
Сведения о той экспедиции, со слов ее участника, занимавшегося вместе с Митрофановым бурением нефтяных скважин в Египте, удалось найти в старых газетах за 1887 год. Вот его рассказ.

Некий американец Тведль (должно быть тот самый, который несколько лет тому назад, в товариществе с г. Бодиско, неоднократно и так усиленно добивался концессии на нефтепровод Баку – Батум и Баку – Поти), вошел в 1885 году в соглашение с египетским правительством произвести изыскания нефти в степях Аравии. Выбор пал на одну местность у берегов Красного моря, которую немцы почему-то назвали «Емец», а американцы – Petroleum Well Driller, как значилось в аттестате о службе, выданном буровым мастерам из Баку, работавшим в Египте, неким американцем по фамилии Метчин – директором работ под фирмой «Egyptian government».

В Балаханах одно время работали несколько американцев. В числе их был некто Бенгер, имеющий и в 1887 г., в компании с неким Галаганом, нефтяной промысел в Балаханах же. Так вот, этот самый Бенгер, то ли в компании с Тведлем, то ли в качестве подрядчика последнего, законтрактовал в Баку десять человек русских буровых мастеров: Николаева, Ильченко, Дунина, Африкевича, Поцеха, Дуваля, Ридля, Митрофанова и Неймана, с жалованием по 12 фунтов стерлингов или по 120 руб. в месяц, с готовым помещением и прочими удобствами, причем он их уверил в том, что жизнь там хороша и привольна, а расход на харчи не превышает 25-30 руб. в месяц. Они согласились и поехали.

Местность, в которой пришлось работать буровикам, оказалась совершенно пустынной. Прибыли они туда из Суэца, сначала по каналу до Красного моря, а дальше морским путем шли на пароходе еще полтора дня.

Вслед за этой партией, через несколько месяцев, Бенгер послал туда же еще одну, из американцев: Луи, Брюс, Марфин, Дарвин, Филенс, Джодж и Беркинс – тоже из Балаханов.

Всех буровых вышек было поставлено, одна вслед за другой, пять штук, из которых американцами собственно было поставлено три вышки под №№ 3, 4 и 5. Но все скважины в ходе бурения оказывались искривленными, одна вслед за другой, а буровые инструменты попорчены и оставлены в скважинах, причем проработали там американцы совершенно бесплодно 7 месяцев. Поэтому египетское правительство сочло себя вправе, через 7 месяцев, удалить оттуда всех американцев: Тведля, Бенгера и всех их мастеров.

А так как в вышке № 2, над которой работали русские мастера, работы шли успешно, да к тому же контракты у них с г. Бенгером уже окончились, то египетское правительство от себя уже законтрактовало их на новый годичный срок и они, проработав еще некоторое время, дошли в вышке № 2 до 1816 футов или 259 ½ саженей, причем дошли уже до гипсового слоя, но ни капли нефти не показалось, и на всем пути бурения нигде не было никаких ее признаков. Поэтому правительство решило прекратить все работы как бесполезные, а служащих и всех рабочих, которые, кстати сказать, все были из арабов-бедуинов, распустило, рассчитав всех жалованьем самым честным манером.


Так что в Египте Митрофанов был, но не для того, чтобы продать там насос, а для того, чтобы заработать деньги – вероятно в несколько большем количестве, чем он заработал бы в Балаханах, занимаясь тем же, чем и в Египте, – бурением нефтяных скважин.

Семейная легенда неизменно порождала у меня вопрос о вероятности встречи между ними. Где в Баку должен был ходить Митрофанов, чтобы наткнуться на мелкую лавку? Теперь, когда появились вышеприведённые сведения о Родинбергах, у меня на этот вопрос появился возможный ответ. Эта встреча могла быть в магазине Родинберга на ул. Торговой – правда при условии, что магазин никогда не менял своего адреса, с момента исторической встречи до 1907 года, когда он был указан в справочнике.

Следующая часть легенды гласила, что Митрофанов в то время изобрел насос для добычи нефти, который не удавалось продать в Баку. Тогда он решил принять участие в приобретении нефтяных участков и увлек этим Исаака. По преданию, Исаак вложил в общее предприятие 150 рублей, рискнув всем семейным запасом на черный день.

В эти же времена император Александр II 1 февраля 1872 года осуществил радикальные преобразования в области нефтяной промышленности, подписав «Правила о нефтяном промысле» для Кавказа и Закавказья.
Все казенные нефтеносные земли на Апшеронском полуострове были поделены на участки по 10 десятин, названные группами, и сдавались в аренду исключительно с торгов. Так, на торгах, происходивших в декабре 1872 г., нефтеносные участки – группы были сданы в аренду на 24 года (на торгах продавалось право аренды конкретного участка), при стоимости аренды 10 руб. с десятины земли в год, за суммы, в сотни и тысячи раз превосходившие начальную стоимость выставленного на торги участка.
Для примера: Мирзоев приобрел право аренды только одного, хотя и самого дорогого участка, на котором он незадолго перед торгами заложил буровую (до торгов Мирзоев был монопольным откупщиком нефтяных промыслов) – III группы за 925 тысяч рублей. Самая дешевая VI группа на Балаханской даче[2] была приобретена за 13.743 руб. Кокоревым и Губониным.

Neporent-3-Balach.gruppy.jpg

Поэтому говорить о том, что такие деньги могли быть «вступительным капиталом» для начала деятельности в нефтяной промышленности и приобретения участка нефтеносной земли – более, чем несерьезно. Их не хватило бы даже на залог для участия в торгах на казенные участки. Да и участки, принадлежащие частным лицам, продавались (или отдавались в аренду) за аналогичные суммы, цену определял рынок.

Скорее всего, Митрофанов изобрел не насос, а бурильный станок, который и начал использовать, организовав предприятие по подрядному бурению.
Впервые Митрофанов упоминается в справочниках в середине 1890-х годов именно как владелец механического завода с пятью бурильными станками. Сам механический завод был на Балахано-Сабунчинской даче на участке, предназначенном лишь для поверхностного использования, который стоил существенно дешевле участка для добычи нефти. Лишь спустя несколько лет, в 1897 году, Митрофанов становится владельцем первого участка нефтеносной земли.

Можно лишь предполагать, что они пошли, как недостающая сумма, в первый бурильный станок – как в начальный уставной капитал будущей механической мастерской – предприятия подрядного бурения Митрофанова, в которое мог «вложиться» Исаак Непорент.

Детали той встречи, на которой основана семейная легенда, останутся неизвестными. Но безусловно одно – встреча положила начало дружеским отношениям между Непорентом и Митрофановым на долгие годы, и даже после их смерти семьи оставались дружны. Это видно из соболезнований об их кончине, печатавшихся в прессе.


Вся трудовая деятельность Исаака Непорента, до самой его смерти, была связана с предприятиями Митрофанова.

Приведем далее немного хронологических сведений из промышленной деятельности Митрофанова, доступных из статистических отчетов нефтепромышленников и различных справочников, как Баку, так и всей России.
В 1896 году Митрофанов покупает у Мамед-Ярова в Черном городе небольшой керосиновый завод и начинает заниматься переработкой нефти в керосин. На тот же год Митрофанов указывается[3] как владелец механического завода в Сабунчах, занимающегося помимо различных механических работ – литейных, ремонтных и т.п. также и подрядным бурением.

В 1897 году Митрофанов покупает свой первый нефтяной участок 56 в Сабунчинской даче размером 1.400 кв. саж., для эксплуатации которого учреждает товарищество «Кама». Впоследствии товарищество «Кама» будет преобразовано в акционерное общество «Мотовилиха». Сколько стоил этот участок, приобретенный у прежнего частного владельца, выяснить не удалось, другой же участок 191 (впоследствии объединенный с участками 305 и 306 и перенумерованный в 53с, который также вошёл в «Мотовилиху»), находившийся рядом, размером всего в 433 кв. саженей, был взят Митрофановым в аренду у казны в 1902 году за годовую плату 3.067 руб. 10 коп.[4]

Neporent-5.jpg

Затем в 1899 г. Митрофанов совместно с С.И. Саломоном и евреем Л.П. Зильберманом учреждают акционерное «Сабунчинское нефтепромышленное и торговое общество» для эксплуатации принадлежащих Д.Д. Митрофанову, С.И. Саломону и Л.П. Зильберману нефтяных промыслов, находящихся в Бакинской губернии и уезде, в даче селения Сабунчи.
Директором-распорядителем общества был Л.П. Зильберман, председателем правления Д.Д. Митрофанов, членами правления С.И. Саломон и еврей Л.М. Цейтлин. Общество это просуществовало недолго.

В 1901 году Митрофанов совместно с бакинскими купцами Тарусовым и Павловым учреждают акционерное общество под наименованием «Нефтепромышленное и торговое общество «Русь», для эксплуатации принадлежащих Д.Д. Митрофанову, Г.И. Тарусову и С.М. Павлову нефтяных промыслов, находящихся в Бакинской губернии и уезде, в даче селения Балаханы.

Neporent-6.jpg
Neporent-7.jpg
Neporent-8.jpg

Нефтяной промысел общества располагался на участке 145, размером около 1 десятины, в даче селения Балаханы, на общественно-казенной земле, данной казной для общественных нужд (выпаса скота, разведения огородов, садов, под пашню) крестьянам с. Балаханы.
По приговору крестьянского сельского общества с. Балаханы этот участок был сдан в аренду для добычи нефти в 1880-е годы компании «Горнич и Ко».
В 1891 году участок от Горнича приобрел Муса Нагиев. Действующих скважин на участке не было. Он попытался исправить на участке одну скважину, но она оказалась малопроизводительной. Тогда он начал бурение новой скважины.
В 1897 г. Нагиев уступил участок новому арендатору – Кербалай Султан Али.
С 1892 года на участке не было производительных скважин и добыча нефти не велась – все это время велось бурение скважины, но до нефтеносных слоев так и не добурились. Поэтому в 1898 г. владелец участка вновь уступает его новому собственнику – Русскому нефтепромышленному товариществу[5].
Членами товарищества были Тарусов, Павлов и Митрофанов[6].
В 1898 г. товарищество окончило начатое еще Нагиевым бурение скважины, длившееся 69 месяцев, пробурило еще 3 новых и приступило к добыче нефти.

Neporent-9.jpg
1902 г.

Устав Нефтепромышленного и торгового общества «Русь» был утвержден императором Николаем II 30 октября 1901 г.

В 1902 году товарищество прекратило свои действия и передало участок обществу «Русь».

Neporent-10.jpg

Основной капитал составил 600.000 рублей, разделенных на 2.400 акций по 250 руб. каждая.
30 мая 1902 года, после того, как полученные за акции деньги были внесены учредителями на счет в Бакинское отделение Государственного банка и последующего представления министру финансов удостоверения о поступлении в Государственный банк первоначального взноса на акции, Общество открыло свои действия.
На первом состоявшемся общем собрании акционеров были определены условия передачи имущества учредителей Митрофанова, Тарусова и Павлова в собственность Общества.
На этом же собрании было избрано правление (директора) Общества. Директорами правления стали: Дмитрий Дмитриевич Митрофанов (он же директор-распорядитель), Герасим Иванович Тарусов, Степан Михайлович Павлов и Исай Матвеевич Непорент.

1903 Mitrofanov Rus.jpg

В разделе устава «Правление Общества, права и обязанности его» говорилось:

Neporent-11.jpg

§ 24. Управление делами Общества принадлежит правлению, находящемуся в г. Баку и состоящему из четырех директоров, избираемых общим собранием акционеров.
Примечание. Из общего числа четырех директоров и двух кандидатов три директора и один кандидат должны быть русскими подданными не иудейского исповедания, причем кандидат из иностранных подданных или лиц иудейского исповедания может вступать в исправление должности только директора из иностранных же подданных или лиц иудейского исповедания.
Директор-распорядитель, поверенные по делам нефтяной промышленности и заведующие и управляющие недвижимыми имуществами Общества должны быть русскими подданными не иудейского исповедания[7].

В соответствии с этим параграфом Исаак Непорент на первом общем собрании акционеров был избран в правление Общества, т.е. одним из директоров Общества.
При этом, на основании § 26 устава Общества, директор Непорент, как и другие директора, был обязан иметь и имел на свое имя не менее 20 акций на сумму 5.000 рублей, т.е. предоставил Обществу залог в добросовестном исполнении своей должности.

Neporent-12.jpg

§ 26. В директоры и кандидаты избираются лица, имеющие на свое имя не менее 20 акций, которые и хранятся в кассе Общества или в учреждениях Государственного Банка во все время бытности избранных лиц в помянутых званиях и не могут быть никому передаваемы до утверждения отчета и баланса за последний год пребывания владельцев акций директорами и кандидатами.

Уже в 1902 году, когда он, как директор общества «Русь», имел 20 акций на сумму 5000 рублей, благосостояние его благодаря совместной работе с Митрофановым значительно увеличилось.
Исаак Непорент, исполняя обязанности директора (члена правления) общества «Русь», получал, помимо дивиденда, зависящего от прибыли Общества, также и определенное общим собранием акционеров содержание за свои труды по заведыванию делами Общества (§ 30 устава).

После событий 1905 года на промысле Общества осталась только одна действующая буровая, с производительностью за год всего 66 тыс. пудов (1.056 тонн) нефти. Поэтому Общество в 1906 (или в 1905?) г. было ликвидировано, а имущество продано Гасану Мустафаеву, который и стал новым владельцем промысла на участке 145 Балаханской дачи.

Neporent-13.jpg Neporent-14.jpg Neporent-15.jpg

Примечания:

  1. Из статьи Марка Непорента «Непорент Исаак Матвеевич — нефтепромышленник».
  2. Дачей называлась земля, безвозмездно предоставленная – данная – казной жителям какого-либо поселения для общественных нужд
  3. Суворин А.С. Вся Россия. Адрес-календарь Российской империи. 1897 г.
  4. Размер арендной платы участка 53с зависел от добычи нефти и составлял так называемую попудную плату – чем больше добывалось нефти, тем больше была арендная плата. Но ее минимальный размер не мог быть меньше 3067 руб. 10 коп.
  5. В некоторых источниках товарищество называется: «Первое русское товарищество».
  6. Состав товарищества указывается предположительно, по косвенным сведениям.
  7. Следует отметить, что подобная формулировка – о разрешении быть в правлении одному директору из лиц иудейского исповедания – присутствовала практически во всех уставах нефтепромышленных фирм Бакинского нефтяного района, учрежденных в 1901 г. Такое впечатление, что уставы переписывались под копирку один с другого, менялись только названия, фамилии и цифры. Что вполне возможно, т.к. подобное практикуется и сейчас

Продолжение сотрудничества - создание общества «Мотовилиха» (1903)

1905 Mitrofanov Motoviliha.jpg

В 1903 году было учреждено новое акционерное общество - Общество нефтяного производства, подрядного бурения и механических заводов «Мотовилиха».
Общество было учреждено для эксплуатации принадлежащих Д.Д. Митрофанову двух керосиновых заводов в Черном городе с керосиновой станцией, двух механических заводов в Сабунчах и Биби-Эйбате и нефтяных промыслов в дачах селений Забрат, Кала, Мардакяны и Сабунчи.
Причем на этот раз сам Митрофанов не являлся учредителем. Вместо него учредителями выступили бакинские купцы - его племянник Владимир Федорович Губин и муж племянницы (сестры Губина) Моисей Михайлович Михайлов.
Кроме того, Митрофанов пригласил в учредители бакинского 1-й гильдии купца Мусу Нагиева, одного из самых богатых, если не самого богатого человека Баку.

Основной капитал Общества был определен в 2.400.000 рублей, разделенных на 9.600 акций по 250 рублей.
Устав Общества был рассмотрен и высочайше утвержден императором Николаем II 3 июля 1903 г.

Neporent-16.jpg

А уже 12 июля Общество открыло свои действия, т.е. за это время были проданы все акции, а полученные за акции деньги были внесены учредителями на счет в Бакинское отделение Государственного банка, министру финансов было представлено удостоверение о поступлении в Государственный банк первоначального взноса на акции – и все это с 3 по 12 июля 1903 года!
Как положено, состоялось первое общее собрание акционеров, на котором был избран состав правления – директорá общества. В состав правления вошли Митрофанов Д.Д., Нагиев М., Михайлов М.М. и Губин В.Ф. Из них председателем правления был избран Митрофанов Д.Д.

Кем же был Исаак Непорент в обществе «Мотовилиха»? Ответ на этот вопрос можно найти в справочниках тех лет, а также в указании этих сведений самим Непорентом: как было принято в те годы, при подписке на какое-либо издание, особенно новое, публиковались фамилии, должности и адреса подписчиков.
В первом издании Ежегодника «Баку и его район» на 1908 год, издаваемого М.С. Шапсовичем, приводятся такие сведения.
Непорент Исаак Матвеевич, управляющий коммерческой частью О-ва «Мотовилиха», Водовозная, дом Митрофанова.

И эту должность, по-видимому, Исаак Непорент занимал до самой смерти Митрофанова[1] . После кончины Митрофанова в правлении Общества произошли перемены, и Непорент вошел в число директоров – в правление Общества и стал управляющим уже не только коммерческой частью. Об этом можно судить по опубликованным соболезнованиям на кончину Непорента в 1919 году[2].

Как директор и член правления, Исаак Непорент, несомненно, владел определенным числом акций общества «Мотовилиха». Конечно, владел он акциями и ранее, когда еще занимал должность управляющего коммерческой частью, и это приносило ему дивиденды.
Нужно отметить, что и просто жалование управляющего нефтяным обществом было весьма велико и позволяло содержать большую семью. Так, например, гласные бакинской городской думы, среди которых были и хозяева (владельцы) нефтяных промыслов, и управляющие в нефтяных компаниях, прекрасно знали размер жалования управляющего, и при определении заработка городскому голове и членам городской управы указывали, что жалование городского головы и членов управы меньше, чем у управляющего в нефтяной компании и поэтому его нужно им повышать.
Размер годового заработка с конца 1890-х до 1907 г. членов управы составлял 3.600 рублей, а в 1907 году был повышен до 5.000 руб. Городскому голове в 1907 году годовое жалованье было увеличено с 8000 руб. до 20.000 руб.

Примечания:

  1. В Ежегодниках Шапсовича «Баку и его район» на 1911, 1913 и «Весь Кавказ» на 1914 г. приводится следующий состав правления:
    Neporent-33.jpg
  2. Газета «Бакинское слово». 1919 г. № 57 от 24 ноября.

О жизни семьи Непорентов и их соседей в доме Митрофанова

Shirshova 6 Davud 1.jpg
rechts

Жизнь семьи у моря в Баку, превращающегося в европейский город, без антисемитизма и погромов, с приехавшими со всего света образованными людьми, не имела лучшей альтернативы.
И поэтому, как только был готов новый дом, построенный Митрофановым, на углу Водовозной (Ширшова) и Орловской (Мухтадира), Непоренты сняли там апартаменты. Дом этот и сейчас называют «Дом Митрофанова» и признают его красивейшим «домом с дворцовой роскошью».

Из воспоминаний Давида Непорента:

Как вспоминал дядя Осип, дом проектировали и строили те же архитекторы и подрядчики, которые в то время строили что-то на Николаевской (Коммунистической) улице. До строительства дома Непоренты снимали жильё неподалеку, на той же Водовозной (Ширшова) улице.
З-й этаж весь был снят Непорентами, и для входа использовались обе парадные со стороны Ширшова. 2-я парадная имела сквозной проход во двор и в квартиры. Отдельная квартира Павла была на 2-м этаже этой 2-й парадной, там он жил до самой смерти. Там же был вход для отдельной квартиры кого-то из Роденбергов.
Я застал только Евгению Михайловну Роденберг, вдову Владимира Михайловича Роденберга, родного племянника Любови Борисовны Непорент. Владимир Михайлович погиб в Ашхабадском землетрясении 1948 года, а их сын Исай Владимирович пропал без вести в декабре 1942 г. во время Великой Отечественной войны.

Neporent-21.jpg

Мебель для квартиры дед заказывал в Риге. Она была невообразимых размеров. Когда я переезжал из этого дома в квартиру в 8-м микрорайоне, мы ничего не смогли забрать. Часть мебели оставалась в квартирах этого дома: у дяди Павла и Роденбергов.
Библиотека в доме деда была большая, я мог судить об этом по отдельных томам тех книг, которые достались мне, к сожалению, не в очень хорошем состоянии: Императорская энциклопедия, Брокгауз и Ефрон, Техническая и Еврейская энциклопедии. Еврейскую мама потом отдала через Бакинскую синагогу на восстановление какой-то синагоги в Молдавии.
Обычно обедали Непоренты семьёй в длинной галерее [на третьем этаже]. За столом всегда присутствовали гости. Разливала суп Любовь Борисовна. Первая тарелка - деду. Когда она наливала последнюю, то дед уже просил следующее блюдо. Блюдо из демьянок[1] называлась в семье «качамайка».
При Советской власти дом был конфискован. Реквизицию имущества семьи Непорент производила Ольга Шатуновская. «После этого в газете «Бакинский Рабочий» был опубликован её отчёт, в котором, в частности, сказано было, что одной одежды был конфискован вагон. [А как же иначе, если в семье было около 20 человек].
Бывшим жильцам было разрешено оставаться в доме, снимая жильё на общих основаниях. Последними членами семьи Непорент, жившими в этом доме, были Илья и Юлия, переехавшие в США и ставшие там основателями бакинской ветви Непорентов.

В этом доме жил и статский советник Ананий Павлович Емельянов, который был директором частной мужской гимназии, и одновременно с этим он был также и преподавателем в 1-й Бакинской императора Александра III мужской гимназии. Поэтому, когда в Баку говорили: «Хотите устроить своего ребенка в гимназию, идите к Непоренту» – это носило и прямой смысл.



Примечания:

  1. В Баку демьянками называли баклажаны.


О путях поисков истины рассказывает Давид Непорент

Раскрытие тайны было путешествием по поиску тщательно стертых самими же Непорентами следов.
О том, кем был мой дед, я не имел никаких документов, кроме фотографии, на которой он изображен в мундире, с четырьмя пуговицами на рукаве, со шпагой, с треугольной шляпой с кокардой, с какой-то медалью и нагрудным знаком[1].
Каким образом этот еврей смог влезть в такое облачение? По моим знаниям никак, хотя в семье рассказывали, что он был каким-то советником на уровне гражданского генерала. Сейчас в интернете, к сожалению, очень сложно найти систематизированную информацию по этим вопросам.
После длительного и кропотливого поиска по фотографии, открылось много неизвестных подробностей его жизни!

В связи с этим автор выражает благодарность Сергею Попову, историку-униформологу, редактору журнала «Старый цейхгауз» за помощь, оказанную в определении мундира и наград.
Как выяснилось, Исаак Непорент сфотографирован в мундире служащих Ведомства учреждений императрицы Марии[2] с шитьем 5-й степени по положению от 17 ноября 1896 г.[3], которое соответствовало должностям 14-го класса.

Neporent-23.jpg

Так как Исаак не имел права государственной службы, то такой мундир он мог получить, вступив в совет или правление одной из благотворительных организаций, например – Бакинского губернского попечительства о детских приютах, относящегося к Ведомству учреждений императрицы Марии, внеся соответствующий благотворительный взнос.
Ранг должности (например, член-благотворитель, действительный член, почетный член и т.п.) и, соответственно, степень мундира при этом зависела от суммы взноса. Обычно это прописывалось в положении или уставе соответствующего заведения.
Лица, занимавшие выборные или благотворительные должности, считались состоявшими в соответствующем классе "зауряд" (т.е. временно, пока занимали эту должность) и имели право в этот период носить соответствующий мундир. Чтобы занимать должность, эти лица должны были либо ежегодно вносить благотворительные взносы, либо нести определенные труды в пользу приютов.
После длительного состояния в должности (около 10 лет) можно было претендовать на сохранение права ношения этого мундира и в отставке. В отличие от чиновников, в соответствующий классный чин (например, чин 14-го класса – коллежский регистратор, как на фотографии) они не производились.
Т.е. внеся соответствующий благотворительный взнос, Исаак получал лишь право ношения мундира, соответствующего определенному классу должности, а не сам классный чин.
В Баку еще со второй половины 19-го века существовало большое количество различных благотворительных обществ и заведений, но все они относились преимущественно к МВД. Лишь в 1903 году в Баку открылось Бакинское губернское попечительство детских приютов, относящееся к Ведомству учреждений императрицы Марии (ВУИМ)[4].

Neporent-24.jpg

По сведениям на 1913 год, к ВУИМ, помимо Бакинского губернского попечительства детских приютов, относилось также и Бакинское местное управление Российского общества Красного Креста (РОКК)[5].

Neporent-25.jpg

Пока не удалось выяснить, от какого именно учреждения Исаак Непорент получил свой мундир и какую именно должность он там занимал.

И несколько слов о самом мундире и наградах на фотографии[6].
Мундиры для чиновников благотворительных и воспитательных учреждений императрицы Марии были введены в 1809 г.
Введенный мундир представлял собой однобортный темно-зеленый кафтан принятого в то время фрачного («французского») покроя с подкладкой такого же цвета, без карманных клапанов, с черными бархатными воротником и обшлагами, окантованными голубой выпушкой. Подкладка воротника также полагалась голубая. Мундир украшался золотым шитьем, рисунок которого был составлен из дубовых и пальмовых ветвей. На воротнике это шитье было окружено греческим бордюром («алагреком» или «меандром»).
На обшлагах и рукавах у членов опекунских советов (почетных опекунов) шитье располагалось в виде четырех двойных ветвей (как бы шевронов) с пуговицей в центре каждой. Пуговицы полагались плоские позолоченные «с изображением герба воспитательного дома – пеликана, питающего птенцов, себя не жалея».

По общим правилам того времени костюм дополнялся… треугольной шляпой с золотой галунной петлицей и круглой матерчатой кокардой и гражданской шпагой с серебряным темляком. У лиц, состоявших в чине статского советника или выше, шляпа вдоль полей обрамлялась белым страусиным плюмажем.

Из введенного в действие в феврале 1834 года «Положения о гражданских мундирах» становится известным описание мундира для чиновников женских учебных заведений императрицы Марии: мундир такой же, как в учреждениях, но шитье не из дубовых и пальмовых, а из виноградных и пальмовых ветвей, и пуговицы с изображением не пеликана, а растущего винограда. При этом есть сведения, что мундир женских учебных заведений существовал и ранее: его упоминание впервые встречается в 1831 году, но не исключено, что он мог быть установлен если не одновременно с мундиром учреждений, то вскоре после него.
Описание мундиров Ведомства императрицы Марии в положении 1834 года было следующим:

Neporent-26.jpg
«Мундир Управления Учреждениями Императрицы Марии остается... прежнего покроя и формы, то есть: темно-зеленого сукна, без карманных клапанов, с черными бархатными воротником и обшлагами, с голубою выпушкою. Шитье золотое, составленное на мундирах Воспитательных Домов и подведомственных мест из дубовых и пальмовых ветвей, пуговицы золоченые, с изображением пеликана, питающего птенцов; а на мундирах Общества Благородных девиц и прочих Институтов из виноградных и пальмовых ветвей, пуговицы золоченые, с изображением растущего винограда, с солнечным сиянием и надписью: "Посѣти виноградъ сей".


В 1855 году, после вступления на престол императора Александра II, мундир «фрачного» покроя был заменен полукафтаном с полной «юбкой» вместо фалд. Треугольные шляпы получили более низкую форму и стали носиться «с поля» (левым углом вперед), причем поля шляп чинов 4-го и выше классов стали украшаться золотым галуном.
В ноябре 1896 года парадные мундиры (полукафтаны) Ведомства учреждений императрицы Марии были разделены на пять степеней в зависимости от классов должностей по объему мундирного золотого шитья.
Таким образом, на фотографии Исаак Непорент стоит в мундире Ведомства учреждений императрицы Марии темно-зеленого сукна, с черными бархатными воротником и обшлагами, с голубой выпушкой. Шитье золотое, половинное – лишь на воротнике, на рукавах и обшлагах шитья нет. Шитье составлено из виноградных и пальмовых ветвей, как это было положено на мундирах Общества Благородных девиц и прочих Институтов, пуговицы золоченые, с изображением растущего винограда, с солнечным сиянием и надписью: "Посети виноград сей"


Neporent-28.jpg




На груди у него знак для служащих по детским приютам Ведомства учреждений императрицы Марии[7]. Ношение знака было не обязательным, а сам знак выдавался желающим при особом дипломе, со взносом платы, установленной главноуправляющим Собственной его императорского величества канцелярией по учреждениям императрицы Марии.




Медаль «В память 300-летия царствования дома Романовых»[8] — медаль Российской империи для награждения лиц, имевших отношение к празднованию юбилея 300-летия дома Романовых. Учреждена 21 февраля 1913 года по указу императора Николая II.

Neporent-29.jpg

Медаль, вместе со свидетельством о пожаловании, вручалась следующим категориям граждан:

  • Юнкерам и пажам специальных классов;
  • Всем нижним чинам, состоящим на момент 21 февраля 1913 года на службе в армии, флоте, отдельном корпусе пограничной стражи, отдельном корпусе жандармов, полиции, конвойных командах и тюремной страже;
  • Представителям крестьянства, присутствовавшим на торжествах, в которых участвовал Николай II.

Кроме того, широкий круг лиц награждался правом ношения медали и соответствующим свидетельством, а сама медаль должна была приобретаться за плату. Право ношения медали предоставлялось:
многочисленным категориям граждан, в том числе – всем лицам, активно участвовавшим в подготовке и организации празднования юбилея или принимавшим участие в самих торжествах, к каковым, по-видимому, относился и Исаак Непорент.


Примечания:

  1. Впоследствии было установлено, что это медаль «В память 300-летия царствования дома Романовых» и нагрудный знак для служащих по детским приютам Ведомства учреждений императрицы Марии.
  2. Ведомство учреждений императрицы Марии — ведомство по управлению благотворительностью в Российской империи.
  3. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание третье. 1885–1916 (далее — ПСЗ-III), № 13385
  4. Благотворительность в России. Т 2. Список благотворительных учреждений.
  5. Шапсович М.С. Ежегодник «Баку и его район» на 1913 год.
  6. Попов С.А. Пеликан и виноград. К истории мундиров Ведомства учреждений императрицы Марии // Старый Цейхгауз. 2019. № 4–5 (85–86). С. 16–29.
  7. ПСЗ- III, №10955
  8. ПСЗ-III, № 38853, а также сведения из Википедии: Медаль_«В_память_300-летия_царствования_дома_Романовых»


Подведение итогов жизни Исаака Непорента

К концу своей жизни, полной жестокой борьбы и труда, Исаак Непорент стал:

Купцом 2-й гильдии, членом правления, т.е. одним из директоров и управляющим компании «Мотовилиха», в которой и проработал до самой смерти, а также был до 1906 года членом правления – одним из директоров компании «Русь» (в 1906 г. компания перешла к другому собственнику – Гасану Мустафаеву.

Принимал самое деятельное участие в жизни евреев Баку. Он помогал не только синагогам, но и участвовал в помощи православной Церкви и сделал отдельное личное пожертвование на строительство Александро-Невского Собора! — в 1898 году высокопреосвященному экзарху Грузии[1], прибывшему в Баку на торжественное освящение Александро-Невского собора, раввин Бергер от всего Бакинского еврейского общества пожертвовал собранные 1000 рублей в ознаменование торжеств на дело просвещения Баку.

Исаак Непорент сумел дать образование всем своим детям.
В те годы в гимназиях существовала квота на обучение евреев в 5% от общего числа учащихся. Помимо достаточно высокой платы за обучение – 100 руб. в год , он, чтобы его дети могли попасть в квоту, делал дополнительные пожертвования на обучение других неимущих гимназистов, а также пожертвования на домовую церковь мужской гимназии.

Neporent-34-zerkov.jpg

Принимал Непорент участие и в помощи евреям, обучавшимся в высших учебных заведениях.
Как отмечал комитет Бакинского отделения общества распространения просвещения между евреями в России, ввиду того, что «доступ евреев в высшие учебные заведения в России, а в настоящее время (в 1913 г. – прим.) и во многих местах заграницей из года в год сокращается, то поддерживать тех, которым посчастливилось попасть в одну из высших школ в России и заграницей, является нашей прямой обязанностью. Ассигнованная комитетом на эту цель (оказания помощи евреям, учащимся в высших учебных заведениях – прим.) незначительная сумма в 500 руб. должна послужить первым толчком, для организации помощи обучающимся в высших школах в более обширном масштабе и вызвать для реализации этой цели усиленный приток пожертвований».

В Отчете Комиссии для вспомоществования евреям-учащимся бакинских средне-учебных заведений за 1912/13 учебный год находим сведения о пожертвованиях на помощь окончившим Бакинские средне-учебные заведения трем студентам[2], выданных на продолжение их образования. Одним из этих студентов был некий студент М., на продолжение образования которого сделал пожертвование в числе других лиц и Исаак Непорент:
Поступления от нижеследующих лиц

Богод-Клионская - 15 руб. Гухман А.А. - 24 руб. Матрасович - 1 руб. Шор М.Я. - 18 руб.
Бергельсон Ф. - 8 руб. Ицкович Л.Е. - 24 руб. Непорент - 3 руб. NN - 2 руб.
Шрыро С.М. - 10 руб. Бергельсон Ю. - 8 руб. Зусман С. И.- 14 руб. Массин - 2 руб.
Вейншал В.С. - 24 руб. Ширман Б.Г. - 10 руб. Кан В. - 10 руб. Волох - 1 р.
Шатуновский - 3 руб. Ривлин - 12 руб. Шифрин С.Л. - 24 руб. Гухман Н.Г. - 5 руб.
Клионский М.М. - 2 руб. Ландау Д.Л. - 24 руб. Салимов - 1 руб. Эпштейн С.М. - 5 руб.
Гальперин О. Г. - 6 руб Лившиц - 1 руб. Троп С. М. - 34 руб. разные лица - 12 руб.
Итого 310 руб.

Предупреждая вопросы читателей: в перечне упоминается и Давид Львович Ландау, отец лауреата Нобелевской премии бакинца Льва Ландау.

За свои благотворительные пожертвования в пользу учреждений ведомства императрицы Марии Исаак Непорент был удостоен права носить мундир этого ведомства, что послужило для повышения его статуса в деловом и чиновничьем Баку – иметь и носить мундир в то время было престижно и почетно.

Но настоящий итог жизни Исаака — это созданная им Семья, которая продолжает достойно воплощать его надежды.


Примечания:

  1. Глава православной церкви в Закавказье
  2. Сведения о пожертвовании на других двух студентов здесь не приводятся, т.к. фамилии Непорент в них нет

Стволы и ветви Бакинского древа

1-й сын Моисей Исаакович Непорент и его ветвь

1884, Баку – 1958, Ленинград
Врач, доктор медицинских наук, профессор, рентгенолог.

Закончил Бакинскую императора Александра III мужскую гимназию в 1904 году.
Высшее образование получил в Германии, во времена работы Вильгельма Конрада Рентгена. На сайте старейшего в Петербурге Российского Государственного Университета им. Н.И. Пирогова есть запись:

В числе первых сотрудников кафедры рентгенологии были ставшие впоследствии крупнейшими специалистами в области рентгенологии и радиологии … М.И. Непорент...

Курс медицинских наук Моисей Непорент окончил в 1910 году со званием «лекарь»[1], после чего работал сельским врачом в сел. Зюйд-Остовый Култук Джеватского уезда Бакинской губернии.

Через год переехал в Баку, где начал работать сначала заводским врачом, а затем, с 1913 года – вольнопрактикующим врачом.
Организовал в Баку один из первых рентгеновских кабинетов.
В газете «Каспий» за 1913 г. было найдено такое объявление :

ОРТОПЕДИЧЕСКО-ХИРУРГИЧЕСКИЙ и РЕНТГЕНОВСКИЙ КАБИНЕТЫ
Доктора М.И. НЕПОРЕНТА.
Хирургические болезни и ортопедия (искривление туловища и конечностей, вывихи, переломы и все болезни костей, суставов и мышц).
Все виды исследований Х-лучами органов: дыхания, кровообращения, мочеполовых, пищевого тракта и всего скелета, а также лечение кожных, женских и других болезней.
Прием 11 – 1 ч дня и 5 – 7 ч вечера.
Адрес: Врангельская[2], 22, около Александро-Невских рядов[3]. Телефон № 15-06
.

После начала 1-й Мировой войны, с объявлением мобилизации в русскую армию, Моисей Непорент как врач ополчения был призван в армию.
За свою службу был отмечен наградами. В высочайшем приказе от 29 ноября 1915 года, которым жаловались награды чинам Военно-санитарного ведомства, говорилось:

Neporent-31.jpg


Государь Император всемилостивейше соизволил пожаловать, за отлично-ревностную службу и особые труды, вызванные обстоятельствами текущей войны, с 30 июля 1915 года, орден св. Станислава 3-й степени, не имеющему чина лекарю, бывшему старшему врачу пехотного запасного батальона, ныне помощнику главного врача перевязочного отряда пехотной дивизии, призванному из санитарного ополчения, Моисею Непоренту.
.




В «Списке врачей г. Баку» на 1920 год Моисей Исаакович Непорент указывается как хирург, проживающий по адресу: Водовозная, 8 (дом Митрофанова, где жила вся большая семья Непорентов).
В 1923 году Непорент М.И. работал заведующим Государственной ортопедической амбулаторией. Проживал по адресу: ул. Сураханская, 153[4] угол ул. Али Байрамова.[5]
В 1927 г. по регистрации Бакздравотдела (на ноябрь 1926 г.) Моисей Исаакович Непорент – врач-рентгенолог, проживал по адресу: Азизбекова, 26.
Жена Мария Непорент (урожденная Покатиловская, 1900 –1996, Санкт-Петербург). У них было две дочери: близнецы Дебора (она же Вера) (1923, Баку) и Лия (она же Елена) (1923, Баку – 1967, Ленинград). По заявлению родителей и последовавшему затем распоряжению от 30.12. 1935 г. их имена были изменены: Деборы (Веры) на Татьяну, Лии (Елены) на Ольгу.

Татьяна Моисеевна Свистунова (урожденная Непорент) – онколог, доктор медицинских наук. Результатом её собственной практики было более чем 5 тысяч полностью излеченных детей.
Её муж – Валентин Свистунов (1923 - 1999) – был командир корабля и инженер флота. Работал над созданием стратегических ракетных комплексов подводных лодок и их переводом на мирное применение. За эту работу ему была присуждена Государственная премия СССР и орден Ленина.

Их сын – Дмитрий Свистунов. Сведения о нем и его родителях опубликованы в американском сборнике «Кто есть кто» - Marquis «Who's Who»[6] (2001):

Дмитрий Валентинович Свистунов. Рожд.1955г. в Ленинграде. Занятие: ученый физик-оптик. Семья: отец Валентин Свистунов, мать Татьяна Свистунова (Непорент) – онколог, доктор медицинских наук, автор монографии по рентгенотерапии рака кожи у детей.
.

Примечания:

  1. Звание «лекарь» присваивалось выпускникам высших медицинских учебных заведений (медицинских академий и медицинских факультетов университетов) до 1918 года. Звание лекарь указывалось в дипломах выпускников, успешно сдавших выпускной экзамен. После Великой Октябрьской социалистической революции, с 1918 года, в официальной документации и дипломах об окончании высших медицинских учебных заведений термин «лекарь» был заменён на «врач».
  2. Врангельская – впоследствии Зиновьева – Кагановича – Али-Гейдара Караева – ныне ул. Ахмеда Джавада
  3. Александро-Невские ряды – базар «Пассаж».
  4. В справочниках "Все Закавказье. Адресная и справочная книга на 1923 год" и "Весь Азербайджан. Адресная и справочная книга на 1924 год" указано:
    Непорент М.И. – Сураханская ул., 153. Поскольку ни в этих, ни в последующих справочниках никого более из врачей Непорентов с инициалами М.И., и ни с какими другими более не указывается, за исключением 1927 года, где появляется еще Мария Исааковна, но вместе с Моисеем Исааковичем, то позволим себе предположить, что в данном случае речь идет об адресе Моисея Исааковича.
  5. Сураханская – Первомайская – ныне ул. Диляры Алиевой
    Цициановская – Али Байрамова – ныне Тебриза Халилбейли.
  6. Marquis является американским издателем ряда каталогов, содержащих короткие биографии

2-й сын Осип (Иосиф) Исаакович Непорент

1886, Баку – 1966, Ленинград
Доктор экономических наук, профессор Ленинградского политехнического института.

Осип (Иосиф) Исаакович окончил старейший в Восточной Европе Харьковский Университет и Высшее техническое училище в Дармштадте по специальности экономист.
Что бы не служить военную службу рекрутом, Осип решил поступить вольноопределяющимся[1] за свой счет, то есть не получая положенного содержания, ходя в часть как на работу.
«Иудеи могли поступать в вольноопределяющиеся на общих основаниях, но в офицеры их не производили. Данная норма была негласной, прямого запрета на получение офицерского чина иудеями закон до 1913 года не содержал».
При приезде петербургского начальства обязательно приглашался для показа рядового с двумя высшими образованиями и знающим несколько языков.

В дальнейшем работал на промышленных предприятиях в г. Баку.
В 1923 году был заведующим Электромеханическим заводом, относящимся к Управлению подсобными предприятиями Азнефти. Электромеханический завод, бывший завод Флеминга, находился по адресу: Шемахинская улица[2] , д. 67/69.

Zavod Fleming.jpg

В 1924 году инженер Непорент О.И. работал помощником заведующего производственного отдела Техснаба Азнефти. Проживал по адресу: угол Водовозной и Агамали-оглы. Состоял в инженерной секции Союза горняков, в Городском районе (по месту жительства).

С 1931 года до середины 1960-х гг. преподавал в Ленинградском политехническом институте, где впервые в СССР создал кафедру организации машиностроительного производства.
Обосновал виды движений предметов труда: последовательный, параллельно–последовательный и параллельный, которые являются фундаментом теории производственных процессов.

В 1933 году была издана монография Осипа Исааковича «Научные основы календарного движения производства, расчет длительности производственных циклов».
С началом блокады Ленинграда был эвакуирован с институтом.
В 1943–47 гг. Осип Исаакович был деканом инженерно-экономического факультета Ленинградского политехнического института. Автор более 60 научных печатных работ.

Семьи не имел. После окончания войны взял на себя материальную заботу о родственниках, оставшихся в Баку.

Вспоминает Давид Непорент:

В Ленинграде Осип, Роза и София (Соня, по-домашнему), его сёстры, жили вместе в одной квартире. Думаю, что квартиросъёмщиком был Осип.
В первый раз мои впечатления о профессорской квартире совпали с книжными и киношными. На самом Большом проспекте Петроградской стороны, угловая с эркером. Четыре комнаты. Одна из них кабинет и спальня Осипа. В кабинете на полке стояли книги, написанные Осипом, и тут же их переводы, изданные за рубежом. Я обратил внимание на них, потому что одна была на китайском.
Потом я жалел, что не узнал, как по-китайски фамилия Непорент.

Много позже я узнал, что, подписывая какие-нибудь бумаги, где было необходимо перечисление должностей и регалий, последняя из которых у нас является главным для подписывающего, он заключал «Инженер».

Осип был свидетелем пожара на всемирной выставке в Брюсселе в 1910 г. Мне из его вещей досталась бельгийские готовальня и логарифмическая линейка в прекрасном состоянии. Я их использовал при учебе в техникуме и институте. Такая вот семейная связь.
Он же шутил, что в фундаменте их дома заложены швейцарские часы, которые потерял кто-то из братьев Непорент. Часы эти были подарком их отца Исаака.

На юбилей Осипа я привез азербайджанское вино и арбуз. В нем он сделал пунш, по рецепту, как когда-то они делали это в Баку. Мне он не достался по малолетству.



Примечания:

  1. Вольноопределя́ющийся — военнослужащий (из нижних чинов) Русской Императорской армии и Флота, поступивший на военную службу добровольно и пользовавшийся определёнными льготами. Подробнее о вольноопределяющих можно прочесть в Википедии в статье "Вольноопределящийся"
  2. Шемахинская – ныне ул. Дж. Джабарлы

3-й сын Самуил Исаакович Непорент и его ветвь

1888, Баку - 1973, Ленинград
Юрист.

Закончил Бакинскую императора Александра III мужскую гимназию в 1906 году.

В 1927 году жил в старой квартире Непорентов, по адресу: ул. Агамали оглы, 3/8.
Далее о Самуиле читаем из автобиографии его сына Бертольда:

Вскоре после окончания университета [Самуил Непорент] был призван в царскую армию. По окончании войны работал бухгалтером.
В 1931 г. отец работал гл. бухгалтером в мастерских Каспара и там же инспектором объединения «Судострой». В цехах завода органы НКВД обнаружили растраты. В числе других был арестован и отец.

За отсутствием политического содержания дело было передано в Наркомат Юстиции. Суд в 1934 г. приговорил отца к 10 лет лишения по закону ?? Однако прокурор СССР Вышинский снял предъявленные отцу необоснованные обвинения… Освобожден в августе 1934 г.»

В автобиографии не было указано, что Самуил учился в том же Харьковском университете, что и его старший брат Осип, потому что из-за рождения сына и отъезда он вместо диплома получил документ о прохождении курса.

Жена Мария Моисеевна (девичья фамилия Дерковская, 1892 - 1962, Ленинград).
Имел 2-х детей: сына Бертольда (1911, Баку–1997) и дочь Густаву (1915 - 2006).
Оба получили образование в Ленинградском политехническом институте.
Во время блокады были эвакуированы из Ленинграда. Но в «Списке 2. Эвакуированы из Ленинграда» на мы видим только Густаву:
Непорент Г.[1]

Дочь Густава Самуиловна Непорент родилась в 1915 году в г. Баку, где затем училась в школе, а после окончания поступила в Ленинградский политехнический институт на инженерно-экономический факультет. Окончив институт, работала на ЛМЗ (Ленинградском Металлическом Заводе).

В 1939 году вышла замуж за Сокольского Михаила Тимофеевича.

Во время ВОВ прожила в блокадном Ленинграде с сентября 1941 по март 1942 года, а затем эвакуировалась в г. Челябинск, где в это время служил в Красной Армии её муж.
В Ленинград Густава вернулась в 1946 году и проживала там до момента своей смерти в апреле 2006 года.

В 1947 году после демобилизации в Ленинград вернулся муж Густавы, а в 1948 году привезли в город сына Михаила, родившегося в феврале 1944 года в Челябинске, и почти сразу же отвезённого в Баку к бабушке и дедушке.

Сокольский Михаил Тимофеевич родился в Краснодаре в 1913 году.
Его мать Сокольская Юлия Михайловна – врач акушер-гинеколог, а отец Сокольский Тимофей Владимирович - дипломированный юрист.
Возможно, в 1937 году, уже был студентом Ленинградского Политехнического института. После расстрела отца был отправлен в ссылку в г. Иваново. Там учился в текстильном институте.
В 1939 году он вернулся из ссылки в Ленинград. Учиться он перевелся в ЛПИ им. Калинина. С началом войны ушёл добровольцем в армию. По «дороге жизни» через Ладогу был переправлен в тыл в Челябинск, где обучал в военном училище водителей танков. В 1943 году в составе «летучего» танкового завода ушёл на фронт. С танковой армией освобождал Будапешт, Берлин, а затем и Прагу. Оттуда в 1945 году был отправлен в Китай на войну с Японией.
В 1947 году он поступил на работу в Гипромез. Впоследствии совмещал эту работу с преподаванием в Ленинградском институте текстильной и лёгкой промышленности. Позже перешёл туда на преподавательскую работу на должности доцента, откуда и ушел на пенсию. Уже на пенсии работал в институте «Теплопроект» главным инженером проекта (ГИП).
Умер в 2012 году.


Примечания:

  1. Список "Эвакуированы из Ленинграда"

Непорент Бертольд Самуилович

11 августа 1911 — 1997

После того как нам удалось найти рукописную биографию Бертольда в анкете особого отдела Государственного Оптического Института (ГОИ), его профессиональная жизнь, наконец, стала известна всем нам. Из анкеты:

Окончил Бакинский индустриальный техникум в 1930 г. С 1929 года работал техником–электриком и радиотехником.
С 1932 по 1937 учился в Ленинградском Политехническом Институте. По окончании был направлен в Государственный Оптический Институт, в котором работал с 1936 г., занимая ряд должностей от лаборанта до начальника отдела спектроскопии.
Научную работу в ГОИ веду, главным образом, в области молекулярной спектроскопии и фотофизики молекул.

В 1946 г. при защите кандидатской диссертации мне была присуждена степень доктора физ-мат. наук. В 1956 г. – звание профессора.

Параллельно с работой в ГОИ руковожу Ленинградской группой реферативного журнала «Физика», в котором состою членом редколлегии и редактором выпуска «Оптика».
По этим вопросам опубликовал свыше 160 работ, имею 8 авторских свидетельств и диплом на Открытие под № 186 в Государственном Реестре Открытий.

Награжден Правительством СССР за особый вклад в создании атомной бомбы.

Заключительный вопрос из этой анкеты: "- Какие знаете языки, кроме русского, и в какой степени владеете ими?
- Немецкий – читаю, тюркский[1] – читаю и понимаю".
За создание нового научного направления, зарегистрированного в СССР, как спектроскопия свободных сложных молекул, Н.А. Борисевичу, Б.С. Непоренту, В.В. Грузинскому и В.А. Толкачеву в 1980 г. была присуждена Ленинская премия[2].

Президиум Академии Наук СССР наградил его золотой медалью имени Вавилова С.И.[3] №13:

Непорент Бертольд Самуилович, д.ф.-м.н., за работы по исследованию сплошных спектров люминесценции и поглощения сложных органических молекул (1991).

Вавилов С. И. – всемирно известный ученый. Награда его имени дается крайне редко (всего 19 лауреатов за историю существования Медали), за особо выдающиеся открытия физиков в России.
В списке награждённых Бертольд Непорент находится между двумя Нобелевскими лауреатами: И. Франком (№9) и В. Гинзбургом (№14). Поэтому российские ученые называют эту награду своим «Российским Нобелем»[4].

Определить место Бертольда в советской науке и сложно, и нет.В списке награждённых Бертольд Непорент находится между двумя Нобелевскими лауреатами: И. Франком (№9) и В. Гинзбургом (№14). Поэтому российские ученые называют эту награду своим «Российским Нобелем». Определить место Бертольда в советской науке и сложно, и нет. Его несколько раз «прокатывали» на выборах в Академию. В Академии, как шутили тогда о евреях, «старые гвозди не выдирали, но и новых не забивали».
Другое дело, если посмотреть журнал «Успехи физических наук» - самое авторитетное издание в России. Там опубликовано его 8 научных статей и 3 статьи о персоналиях. В этих персоналиях, то есть статьях по поводу награждений или юбилеях, в числе подписантов в одном ряду П.Л. Капица, Б. Кадомцев. В. Гинзбург, Мандельштам и Бертольд Непорент.

Теплые воспоминания о Бертольде оставил Б.А Чаянов в своей книге «Воспоминания о Физтехе»:

(…) Доктор наук Б.С. Непорент работал в Оптическом институте в Ленинграде. Иногда приезжал в Москву на научный семинар в ФИАН, где познакомился со студентами Физтеха и был чтим и уважаем ими ещё и как знаток жизни и хороший рассказчик.
Как-то раз, среди прочего разговора, поведал курьёзную историю о том, как он и его однокашники отметили 60-летие окончания школы.
«В актовом зале бывшей гимназии, - рассказывал Непорент, - собралось довольно много народу. Пришли ветераны, люди, пережившие блокаду и войну, а также ученики школы. Организаторы, предвидя трудности узнавания и общения пожилых юбиляров, снабдили их значками с указанием фамилии, имени и отчества. На сцену вызывали поимённо, чтобы каждый увидел и узнал своих товарищей тех лет.
После торжественной части состоялись фуршет и воспоминания.

Встретились мы с приятелем, - рассказывал далее Бертольд Самуилович, - с которым просидели на одной парте несколько лет. Вспомнили прежние годы, преподавателей, друзей. В разговоре, естественно, обсудили проблемы здоровья, хорошую организацию встречи и т. д. "Здорово, что мы так легко узнали друг друга, - сказал приятель и, доверительно наклонившись, сообщил мне, что здесь в буфете ходит Б.С. Непорент, он болен и сильно изменился, однако на встречу всё же пришёл, но никого не узнаёт!"


Первая жена — Лидия Арсентьевна Кочур, преподавала в Политехническом институте и участвовала в разработке и строительстве АЭС типа РБМК.
В этом браке родилась дочь — Ирина Бертольдовна Непорент (1945 – 2011, Санкт-Петербург). Она училась в школе №38 с практикой на физфаке ЛГУ. После учёбы[5] работала в ГОИ, но вскоре заболела и вышла на пенсию.
В 1963 году Бертольд и Лидия развелись.

Вторая жена Маргарита Сергеевна Киселева (1928 - ? ) из Коканда, работала вместе с Бертольдом в ГОИ, старшим научным сотрудником по физике
.

Примечания:

  1. В те годы азербайджанский язык назывался тюркским. А так как всё детство и юность Бертольда прошла в бакинских дворах, где, как в Вавилоне, смешивались все языки, он сохранил его на всю жизнь.
  2. Википедия, ст. "Ленинская премия"
  3. Википедия, ст. "Золотая медаль С.И. Вавилова"
  4. 17% лауреатов золотой медали С.И. Вавилова дала земля Азербайджана. То есть, 9 выходцев из России, 3 из Баку: Гасан Мамедбагир оглы Абдуллаев, Евгений Львович Фе́йнберг, Бертольд Самуилович Непорент, остальные из Франции, Бельгии, Польши и Узбекистана.
  5. СПб физический факультет

1-я дочь София Исааковна Непорент и её ветвь


1890, Баку – 1968, Ленинград

У неё был сын Давид, который погиб во время Великой Отечественной войны.
После начала блокады была эвакуирована вместе с братом Осипом. Признана участником Ленинградской блокады. Жила вместе с братом.


2-я дочь Фаина Исааковна Непорент и её ветвь

1892, Баку – 1958, Ленинград

До революции пела в Маиловском театре (Азерб. госуд. театр оперы и балета) (в настоящее время Азербайджанский театр оперы и балета имени М. Ф. Ахундова).
После переезда в Петербург она стала оперной певицей в Государственном академическом театре оперы и балета», бывшим Мариинском Императорском Театре.

После рождения дочери Беатрисы Ильиничны Виленской, Фаина Исааковна становится музыкальным педагогом великой русской певицы Софьи Преображенской, а также других ведущих солистов этого театра.

Судьба дала Софье Преображенской потрясающий, редкой красоты, чистоты и силы голос. Её первым педагогом была молодая талантливая певица Ф.И. Непорент-Виленская[1].

Муж - Виленский Илья Давидович. Погиб по пути в эвакуацию во время Великой Отечественной войны. Похоронен на месте гибели.

Их дочь - Беатриса Ильинична Виленская всю жизнь проработала в Научной библиотеке им. Некрасова на Невском проспекте у Гостиного двора.
Муж дочери Беатрисы - Борис Сергеевич Виленский (? - умер 8 марта 2010 г. на 87-м году жизни) был её однофамильцем. Участник Великой Отечественной Войны, полковник.
Выдающийся ученый, доктор медицинских наук, профессор, Главный невропатолог Ленинградского Военного Округа. Крупный отечественный невролог. Окончил 1-й Ленинградский медицинский институт им. академика И. П. Павлова, после войны работал в окружном госпитале в Ленинграде, затем в Ленинградском психоневрологическом институте им. В. М. Бехтерева. Был заместителем главного редактора Неврологического журнала. Автор монографии по проблемам инсульта и антикоагулянтов в неврологии 1959 г., - первым научным трудом в этой области в СССР. Автор более 200 научных публикациях и 18 монографий в области медицины.

Примечания

  1. ст. "С.П. Преображенская"


4-й сын Павел Исаакович Непорент

7 ноября 1893, Баку – 16 мая 1954, Баку

Кем был и где работал неизвестно. Арестован НКВД перед войной и освобожден после войны. После возвращения умер в Баку.
Был женат на Доре Непорент. Детей у них не было.


3-я дочь Мария Исааковна Непорент

1895, Баку – 1948, Ленинград

О жизни Марии Исааковны нам известно очень мало. Судя по сведениям из справочника «Весь Баку на 1927 год», она была врачом-окулистом. Жила по адресу ул. Агамали оглы, 3/8, в своей старой квартире, в которой и родилась.
До войны переехала в Ленинград. Жила вместе с матерью Любовью Борисовной. В 1939 году в связи с заболеванием матери, повезла её в Москву на консультацию к ее детям-врачам. Там Любовь Борисовна и умерла на руках своих детей.
Согласно воле матери, Мария Исааковна в 1940 г. перевезла её прах в Баку и захоронила в могиле Исаака Матвеевича.
Других сведений о Марии Исааковне у нас пока нет, поиски продолжаются.


5-й сын Матвей Исаакович Непорент

1897, Баку – 1985, Москва

Врач, ученый – доктор медицинских наук, профессор, рентгенолог. Учился на медицинском факультете в Азербайджанском Государственном университете. Как он рассказывал сам, здесь же в Баку и начал свою работу.
Затем работал в Московском 1-м медицинском институте.
Был рентгенологом у академика В. Н. Виноградова[1], личного врача Сталина. После ареста академика Виноградова по «делу врачей» чудом избежал ареста, но был уволен с работы. Получил возможность вернуться на свою работу только после смерти Сталина.

Вот как пишет о Матвее Исааковиче его ученик врач-радиолог, доктор мед. наук, профессор Федор Миронович Лясс [2] [3]:

Непорент (к моему стыду, не помню его имя и отчество) заведовал рентгенологической службой на кафедре факультетской терапии Первого медицинского института, как раз на той кафедре, которую возглавлял В.Н. Виноградов (один из главных обвиняемых по делу «врачей-вредителей»). Непорент был как профессионально, так и дружески связан с моими родителями. Я с ним познакомился по его инициативе уже после ареста мамы и «отлучения» от моей секретной специальности радиолога. Он помог мне овладеть основами рентгенологии, которые преподавал мне индивидуально. Занятия не прервались и после арестов врачей-профессоров.
.

А вот воспоминания профессора А.Л. Сыркина[4] в беседе с корреспондентом МИА Наталией Лесковой [5]:

Мне очень повезло. Я учился у замечательных людей. Когда я говорю о своих учителях, у меня не сходят с языка имена Владимира Никитича Виноградова и Виталия Григорьевича Попова, но ведь вокруг них была целая плеяда совершенно замечательных людей. Доцент Константин Алексеевич Щуров, идеал московского интеллигента, который вёл нашу группу. Матвей Исаакович Непорент, универсальный рентгенолог. Вера Георгиевна Спесивцева, заместитель Виноградова, главный врач нашей клиники, которая была моим непосредственным руководителем в ординатуре. И не они одни. Это была клиника исключительно дружественным людей, и каждый из них нас чему-нибудь учил
.

Матвей Исаакович любил хорошую шутку и сам любил пошутить, о чем свидетельствует цитата из книги Б.С. Горобец "Медики шутят, пока молчит сирена":

Это наш замечательный рентгенолог Матвей Исаакович Непорент, блестящий специалист и очень яркий, хороший человек. Он говорил, что еще в царские времена за что-то пороли всю деревню, а их семью не тронули, и с тех пор за ними закрепилась фамилия Непорент. Это была, наверное, шутка». [6]


Жена Матвея Исааковича – Лидия Яковлевна Бекле-Непорент – ученый, кандидат наук по архитектуре. Работала в архитектурном бюро. В юности в Баку она жила на Нобелевской «Вилла Петролеа», создателем парка которой был её отец, приглашенный одним из Нобелей. Выбор был не случаен: под руководством Э. Бекле создавались многие сады и парки Варшавы. Опытный садовод Э. Бекле, изучив природные особенности Апшерона, особое внимание уделял подбору деревьев, чтобы с их помощью эффектно подчеркнуть структуру Виллы.
Детей у семейной пары Матвея и Лидии Непорент не было. После окончания войны Матвей и Лида взяли на себя материальную заботу о родственниках, оставшихся в Баку.
Вспоминает Давид Непорент:

Матвей и Вера, его сестра, закончили медицинский факультет в молодом тогда Азербайджанском государственном университете, открытом в 1920 г.
Особенность этого университета была в том, что там преподавали как ученые, бежавшие от большевиков в Баку и оставшиеся там после прихода 11-й Красной армии, так и специально приглашенные профессора, крупные специалисты в своих областях медицины. Уровень преподавания всех дисциплин там был очень высокий. И Вера, и Матвей рассказывали, что после возвращения в Россию эти ученые (медики) почти все вошли в состав Академии Наук. Поэтому долгое время Мединститут Баку имел очень хорошую репутацию.

Матвей Исаакович Непорент участвовал в Великой Отечественной войне. С началом войны в июне 1941 г. был призван в ряды Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА). Войну окончил майором медицинской службы Главного военного госпиталя Красной Армии. Награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.
NeporentMatw.jpg



Примечания:

  1. Википедия, ст. "Виноградов, Владимир Никитич"
  2. Ф. Лясс "Последний политический процесс Сталина"
  3. Его мать – врач кремлевской больницы Е.Ф. Лившиц, а также многие сослуживцы и друзья отца, были арестованы и репрессированы по «Делу еврейского антифашистского комитета» и «Делу врачей-вредителей»
  4. Сыркин А.Л. - профессор. Почетный кардиолог России, член-корр. РАЕН, заведующий кафедрой неотложной и профилактической кардиологии ФППО, директор клиники кардиологии Первого МГМУ имени И.М. Сеченова, Директор НОКЦ «Здоровое сердце»
  5. «Врач должен быть умным и добрым»
  6. Фрагменты из книги о В. Г. Попове (1904-1994)


4-я дочь Вера Исааковна Непорент и её ветвь

1901, Баку – 1991, Москва

Врач, ученый, кандидат медицинских наук.
Работала во 2-м Московском медицинском институте.
Её муж - Лев Рувимович Рубин (1899 -1971, Москва). Ученый, физиолог. Доктор медицинских наук.
Заложил основы безболезненной электродиагностики зубов. Автор более 130 научных работ, в том числе 2 учебников и 4 монографий.

Вера и Лев тоже потеряли работу во время «дела врачей». После прекращения этого «дела» Лев и Вера вернулись на старую работу.
Вспоминает Давид Непорент: "В институте, где работал Лев Рувимович Рубин, знали, что он всегда любил брать аспирантов из Баку."

Их сын – Павел Львович (Зелик Львович) Рубин (1939 – 2018). Окончил МФТИ в 1963 г. Ученый физик-теоретик. После окончания института начал работать в Институте физики Академии Наук СССР в должности старшего научного сотрудника, кандидат физических наук с 1974 года. Автор 66 печатных работ по квантовой физике.


6-й сын Александр Исаакович Непорент и его ветвь

1902, Баку – 1952, Баку

Инженер - электрик. Закончил Азербайджанский Индустриальный Институт (АЗИИ).
Работал главным инженером на разных заводах в СССР. Участвовал в Великой Отечественной войне. Был ранен и демобилизован.
Дома его называли - Шура.
Первая жена Зоя Георгиевна Бехер (1904, Баку – 1943, Баку). После её смерти он женился на Бацавицкой Любови Давидовне (1910, Бобруйск – 1994, Санкт-Петербург).
Потомки Александра Исааковича стали основателями израильской и американской ветвей фамилии.

Исаак Александрович Непорент (1933, Баку – 1987, Баку)
Исаак (мать - Зоя Бехер) - основоположник израильской ветви семьи Непорент. Работал техником в метрострое.
У Исаака Александровича и его жены Светланы Моисеевны (в девичестве Шик) (1937, Баку – 2018, Израиль, Од А Шарон) два сына: Александр Исаакович (1958, Баку) и Вадим Исаакович (1968, Баку).

Александр Исаакович (бабушка Зоя Бехер) женат на Ларисе Непорент (3 сентября 1961 г.) и они имеют дочь Алину Александровну Непорент – адвоката.
Вадим Исаакович Непорент женат на Ирине Непорент. Дети – Вика и Алиса Непорент.
Вадим Исаакович работает в американской компании в Израиле. Ведущий специалист в области кибербезопасности.

Дети от второй жены - Бацавицкой Любови Давидовны:
Давид Александрович Непорент (1946, Баку) - основоположник американской ветви.
Учился в бакинской школе №26, затем в Бакинском политехническом техникуме. Служил в армии, потом закончил Азербайджанский политехнический институт. Специалист в области кибернетики. Разрабатывал расходомеры для разных атомных подводных лодок (в том числе и для самой большой лодки в мире «Акула»[1] и трагически известного «Курска», а также дозаторы для заправки разного типа «стратегических ракет»[2]. Поскольку СКБ «Нефтехимприбор» [3], где он работал, было базовым предприятием Азербайджанского института нефти и химии (АЗИИ), то назначался руководителем дипломных проектов студентов этого института.

В 1989 году вместе с партнёрами создали в Баку научно-техническую компанию «Локсам» и открыли её дочернее предприятие в Лос-Анджелесе. Получил грин-карту США для «профессионалов» и позже, в 1996 году его семья тоже смогла приехать в Штаты.
Жена - Вера Непорент (1948, Баку) - экономист нефтяной промышленности, главный бухгалтер.
Дети: Дочь - Юлия Непорент (1976, Баку) и сын - Илья Непорент (1983, Баку)
Юлия получила специальность социолога в Академии Государственного управления Азербайджана. В Америке окончила колледж и работает менеджером в IT бизнесе. Здесь она родила 2-х «будущих президентов» Америки Лию Непорент и Исаака Непорент.
Илья окончил школу и колледж в Лос-Анджелесе и работает в области информационных технологий.

Марк Александрович Непорент (1949, Баку). После окончания Энергетического техникума в г. Баку работал в Ленинграде, служил в армии. Закончил Северо-западный Политехнический институт по специальности инженер – теплотехник.
Жена - Татьяна (в девичестве Железняк) (1959, Нальчик) - врач.
Сын Вениамин Маркович Непорент (1987, Ленинград) – экономист, закончил Президентскую Академию (РАНХиГС). Живет в России и в Израиле.

Примечания:

  1. Википедия, ст. "Подводные лодки проекта 941 "Акула"
  2. Википедия, ст. "Р-36М"
  3. Википедия

5-я дочь Розалия Исааковна Непорент

1905, Баку – 1995, Санкт-Петербург

Преподаватель музыки.
Мужа и детей не было, жила в Ленинграде с братом Осипом. После начала блокады была эвакуирована вместе с братом. Признана участником Ленинградской блокады.


7-й сын Абрам Исаакович Непорент и его ветвь

1907, Баку – 1982, Москва

Работал в Министерстве легкой промышленности чиновником высокого ранга.
Жена Зинаида. Дочь Наташа – умерла. Сын Леонид - сведений нет.
Абрам и Матвей до старости немного помнили азербайджанский язык.

Ну что же, теперь попытаемся подвести итоги.
Почти 150 лет семья Непорент жила в Азербайджане, а затем ее потомки оказались в России, в Израиле и в США.
Все поколения семьи Непорент вносили свой вклад в борьбу за выживание и сохранение «Бакинской ветви» и старались приносить пользу людям в странах, в которых им приходилось жить.
Все члены огромной семьи всегда помогали и принимали активное участие в семейных делах друг друга.
Из этой публикации Непоренты, живущие в разных странах, смогут узнать историю Бакинской Ветви Династии и ощутить свою сопричастность:
к организации первой в России промышленной добычи нефти в Баку вместе с Д. Митрофановым, Мусой Нагиевым, Ротшильдами, Нобелями – бизнеса, стоявшего на вершине успеха.
Они узнают, что хоть Исаака и его детей Советская власть лишила денег и богатства, но не смогла отнять у его потомков щедрости души и богатства их знаний.
Ими были написаны более чем нескольких сотен научных работ, десятки монографий и учебников. Открыто новое явление в физике, оценённое высокими научными наградами.
И этими достижениями они широко делились в своём обширном преподавательском, врачебном, и изобретательском творчестве.


Фотоальбом

Вспоминает Давид Непорент о фотографиях:
Часть фотографий, как видно, сделана в фотоателье, на паспарту и с вензелями этих фотомастерских.
Другая часть фотографий, хранящихся у родственников, сделана просто на фотобумаге.
Жил я в доме, где стояли два рижских гиганта – буфет и платяной шкаф для белья. И однажды в одном из уголков платяного шкафа я нашел пакет фотопластинок. Это были негативы со странными тётками и дядьками, в основном, в мундирах. Отнесся я к этой находке без всякого почтения, тем более часть негативов была подпорчена.
И только потом, через много лет, когда в моих руках стали собираться уцелевшие фотографии от родственников, источник их происхождения мне был уже известен. Непоренты фотографировали и сами себя. И теперь я понимаю, что иначе и быть не могло.




Авторы статьи - Д. Непорент, С. Колтунов, Т. Сперанская
Технический редактор И. Ротэ

comments powered by Disqus
Рекомендация close

Главная страница