Материал из OurBaku
Перейти к: навигация, поиск

Фиш Исаак Маркович - кузнец

Статья в работе

Как всегда, приехав в Израиль, я получила кипу фотографий для сканирования и размещения на сайте. Рассматривая подписи к ним, я поняла, что знала многих из них, а если не их, то их потомков, всю огромную семью, вместившую в себя десятки детей и родителей, и не знаю под каким именем публиковать все это: Мархевка – Фиш – Быховские.

И наконец, получены от Юрия Рувимовича Мархевка - внука Исаака Марковича - статья и фотографии, начало рассказа о старинной бакинской семье.

Юрий Мархевка

В определенном возрасте, когда уже многое в жизни сделано и достигнуто, все чаще возникает мысль записать то, что помнишь о своих многочисленных родственниках, оставивших по себе неизгладимую память. А семья действительно была большая, потому что объединила два больших клана Мархевок и Фиш, судьбы которых переплелись самым невероятным образом.

Наверное, надо было создать генеалогическое дерево, но, к сожалению, это желание так и осталось мечтой. Возможно из-за занятости, но, в основном, в виду отсутствия упорства. И червь чего-то незавершенного гложет.

Да и сомнения есть, для чего и для кого? Может когда-нибудь это заинтересует моих внуков. Но как это до них дойдет? Языка русского они не знают, то есть и прочесть не смогут.

Вот Марик Быховский - мой двоюродный брат, наговорил все на кассету. Но сомневаюсь, что его внуки заинтересуются ею, да и в каком возрасте.

Дай Бог, чтобы это заинтересовало их, когда еще можно будет уточнить что-то у нас, оставшихся в живых 80-90-летних. К сожалению, в свое время мы упустили эту возможность.

История семьи меня интересовала давно, но узнать что-то удалось только, когда пришлось сопровождать маму в Москву на операцию. Было время пообщаться и поговорить, но многое со временем забылось, и теперь приходиться создавать "полотно" жизни семей по собственным отрывочным воспоминаниям или по воспоминаниям близких.

Так или иначе я начну...
История начинается с прадеда по линии Фиш.
История интересная, передающаяся из поколения в поколение, хотя и не подтвержденная документами.

А начинается все с Иосифа Шейнберга - по прозвищу "грабе" (грабе означает – здоровый, сильный) -

По сведениям одной из ветвей нашей семьи Ландманов – корни Иосифа из австрийской деревни на границе с Польшей. После войны с Наполеоном эта часть Австрии перешла к Польше, и Иосиф как подданый России попал в русскую армию. Он был участником Русско-Турецкой войны 18??-18??г.г. и попал в плен к французами, где провел 2 года. По окончании войны с Турцией вернулся на Родину и, как ветеран, получил надел земли близ Керчи. Он женился и имел 4-х детей: сына Абрама - 18??г., дочерей: Полю - 18??г., Феню - 18??г., Марию - 18??г. [1]

В 18?? году, при рождении дочери Марии, жена Иосифа умерла. Как звали жену Иосифа мы не знаем, но возможно ее звали Ханна так как каждая первая дочь, рожденная у сестер Штейнберг, называлась Ханной, а по традиции дочь называют в честь бабушки. Портрет жены Иосифа всегда висел над кроватью Марии Иосифовны. На нем была изображена женщина с длинными курчавыми волосами, свободно без всякой прически свисающими на плечи.

Итак, в 18?? году Иосиф овдовел, а к этому времени он содержал шинок (придорожный винный магазин) и имел маленькую водяную мельницу. В этом же 1880 году возвращались после службы в армии три кантониста: Абрам Ландман, Исаак Фиш, Семен Мархевка, они заночевали у Иосифа, и он поведал им, что овдовел и с трудом управляется с делами, и предложил им жениться на его дочерях.

Не знаю, как они выбирали невест, но Ландман женился на Полине (Перла), Фиш на Фене (Фейга Блюмовна), а Мархевка на самой младшей – Марии. Младшей Марии в это время было всего 13 лет, а старшей 17. Не знаю как они выбирали невест, но Ландман женился на Полине (Перле)Фиш на Фене (Фейга Блюмовна), Мархевка - на Марии.

Очевидно, Иосиф был разумный человек. Это видно из его приданного дочерям. Мархевка не имел специальности, и досталась ему самая молодая жена. Учитывая малый возраст Марии, а может быть малочисленную родню Семена (у него был только один брат), Иосиф в приданое за Марией отдал мельницу. Ландман был одессит, и в Одессе у него была сестра Нина Абрамовна к тому же Абрам имел специальность – скорняк. Исаак Фиш тоже имел специальность - кузнец, но имел большую родню - 7 братьев и сестру.

К сожалению, дед Семен оказался плохим хозяином и через 2 года вынужден был продать мельницу. Маня и Семен переехали в Керчь где у них и родилось большинство детей.

Ландман Абрам Наумович

Одессит Абрам Наумович Ландман был по специальности скорняк, в Одессе у него была сестра Нина.

Абрам и Перла Ладман отпраздновали свою свадьбу в Одессе. Впоследствии, дед Абрам рассказывал, что на их свадьбе пел Утесов. Поверить в это трудно, потому что Абрам был большой выдумщик и в его рассказах трудно было отличить, где правда, а где выдумка.

Но что правда, так то, что Поля открыла "Küche" - кафе, то есть организовала домашние обеды. Иногда в Одессу приезжал барон Ротшильд и обедал он у Поли. Причин был несколько. Во-первых, здесь его понимали. К тому времени в Одессу переселился отец Поли - Иосиф и его сын Абрам. А так как в плену Иосиф выучил французский, то общался он с бароном на его родном языке. Во-вторых, для барона здесь готовили черепаховый суп, что хоть и не кошерно, но вкусно.
У Абрама и Поли были два сына: Борис и Иосиф (в дальнейшем - Юрий Андреевич). Иосиф - он же Юрий Андреевич позже жил в Таганроге. Борис - по профессии архитектор - жил в Ленинграде.

Примерно в средине 30-х годов Абрам Ландман был переведен в Москву в систему торговли пушниной, получил 2-х комнатную квартиру на улице 25 Октября (рядом с ГУМ-ом и Кремлем).

Фиш Исаак Маркович

1872 – 1948

(год рождения определен расчетом по окончанию воинской службы в 1893 году).

Исаак Фиш был кузнец и имел большое родство: 7 братьев и сестру.

После службы в армии и женитьбы на Фене (Фейге) Исаак обосновался в Керчи. Но вскоре, оставив беременную жену, уехал на "разведку " в Америку. В Америке он провел полтора года и, как он говорил: «Она ему не понравилась», а потому через полтора года он вернулся домой.

По дороге в Америку с ним произошел интересный случай. Плыл он на небольшом итальянском пароходе. Посреди океана на пароходе произошла авария - лопнула тяга руля. В тяжелых условиях в открытом море он сумел "сварить" тягу, потому что владел секретом кузнечной сварки металла и в дальнейшем даже чинил рессоры фаэтонов этим способом.

За этот случай он получил от руководства пароходства льготу на путешествия на судах этой компании, но так никогда и не воспользовался ею.

Из Америки Исаак привез брошь в виде подковы с бриллиантами. И говорил, что нашел ее в Америке. Но дома были уверены, что он ее выиграл в карты, так как был заядлым преферансистом. Долгие годы в доме хранился маленький ломберный столик. Столешница разворачивалась и раскрывалась, увеличиваясь вдвое и образовывая квадрат. На краях стола были пенальчики для мелков.
Продажа этой броши позволила Исааку с семьей переехать в Баку, где к тому времени уже жили пять его братьев и сестра.

Так как по специальности он был кузнецом-каретником, то приобрел небольшую кузнечную мастерскую по ремонту фаэтонов, которая располагалась на Кубинской площади на Шемахинке. Потом во дворе этого дома была мастерская ДОСААФ.

Исаак Маркович был казначеем и учредителем Еврейского ремесленного молитвенного дома

Члены Правления Еврейскаго молитвеннаго дома и училища 1909.jpg


Вспоминает Юрий Мархевка:

В мастерской у деда работало 5 человек. Сам дед, старший сын Моисей, сын сестры Веры - Давид Янкелевич, сын брата Андрея - Моня. Моня был от рождения немой, но обладал исключительной силой. Был еще один подмастерья из местных, который к началу работ заготавливал дрова, уголь, воду и был на побегушках. Сам дед обладал недюженной силой. По рассказам его дочери Баси он становился под лошадь и пританцовавал с ней на шее. Я думаю, что это была не лошадь, а жеребенок. Но в свои 75 лет он сажал меня на вытянутую ногу и качал меня. Вот такой он был силач.
Видимо, дела в мастерской шли неплохо, и она приносила доход. Но расход, думаю, был не маленький, так как дед снимал для жилья шесть комнат плюс маленькую кухню (половину второго этажа) на Первомайской улице № 187. В дальнейшем там остались жить только дочери Мария и Роза, конечно, в значительно меньшем помещении. Кормил семью из 6 человек. Кроме того в доме проживала дочь подруги его жены, оставшаяся сиротой (в последствии она стала женой старшего сына).
В шабат обязательно приходил на обед один из солдат-евреев, проходивший службу в Баку. Солдаты были разные, их очередность регулировала синагога.
В семье Исаака Марковича и Фейги Иосифовны было шестеро детей. Все дети в семье получили высшее образование, кроме Берты и Марии, которую отчислили из медицинского института «как дочь кустаря».
Став уже достаточно взрослым (10-12 лет) я всегда задавался вопросом, как же это произошло, что, когда дедушка с бабушкой стали немощными, шесть человек детей, хорошо стоящих на ногах, не могли прокомить своих родителей .
Они жили с нами, и маме с большим трудом удавалось собрать с остальных деньги на месяц. Нельзя сказать, что они – дети - не давали положенных денег, но сбор проходил "со скрипом", с откладыванием на следующий месяц, и прочими неприятностями.

Дети Исаака Марковича и Фейги Блюмовны.

Розалия Фиш

окончила Бакинский Универститет и всю жизнь преподавала математику в школе. Жила на ул. Первомайской улице в квартире родителей.
Она никогда не была замужем. Роза была очень полная, наверное из-за любви к сладкому. В любом случае, полнота ей не очень мешала. Роза была добрейшим человеком, но язык у нее был такой, что его боялась даже наша тетя Аня.
Школа Розы находилась где-то не проспекте Строителей, но зарабатывала она частными уроками и не только с отстающими, но и с теми, которым надо было подтянуть математику для поступления в ВУЗ, так как была отличным репетитором.
В 1944 году Роза удочерила девочку Таню. Взяла она ее не cтолько из альтуризма, а в основном, чтобы не быть одинокой.
К сожалению, у Тани оказался неуживчивый характер. Она, говорят, была неплохой медсестрой, но в семье она не стала родной. Таня вышла замуж, но в браке прожила недолго. После смерти Розы от сердечной недостаточности в 1968 году, Таня осталась в ее квартире на Первомайской. После нашего отъезда в Израиль и она уехала туда и она, но здесь ей не понравилось и она вернулась в Баку. По слухам умерла до 2000 года.

Моисей Фиш

слесарь водопроводчик, был женат на Рахели Николаевне Клигер, жили на ул. Крупской, №18.
Моисей был старшим сыном. В 1918 году был призван в армию и принимал участие в первой мировой войне. Когда его часть из Сальянских казарм шествовала строем на позиции, то все Фиш и Мархевка вышли на угол Бондарной и Красноводской для того, чтобы приветствовать Мосю. Не знаю когда точно, но где-то в районе Шиховского нагорья он получил ранение в правое плечо и был комиссован. Так как он работал в мастерской деда и был кузнецом , то ему пришлось переучиваться и тренировать левую.руку. В этом деле он преуспел и даже в 60 лет мог "поцеловать" кувалду на вытянутой левой руке, что считалось большим шиком у кузнецов.

Вернувшись с войны Мося продолжил работать в мастерской отца, хотя был неоправданно обижен на отца. Дело в том, что у Моси была невеста (или подружка) до ухода в армию. Девушка эта болела или заболела туберкулезом во время его службы. Так или иначе, она умерла. Мося косо смотрел на отца, считая что он не должен был допустить этого, помогая семье его избраницы материально. Но к деду никто не обращался за помощью, да и их семьи были не настолько близки, чтобы предлагать свою помощь. Но случилось то, что случилось.

Мося был бобылем,"задерживая" остальных детей с созданием семей, так как у евреев положено женить/выдавать замуж по-старшинству. Бабушка, наконец, сказала ему: «Приглядись к Рахели [2]

Так образовалась первая семья второго поколения Фиш: Моисей Исаакович Фиш и Рахель Нафтулевна Клигер. В 1930 году у них родилась дочь Элеонора (Нора).
Надо отметить, что Рахель, в возрасте 15-16 лет устроилась билетершей в кино-театр «Форум», который находился на улице Большая Морская. Зарплату она приносила в дом, вернее то, что оставалось от съеденных пирожных - она была сластена.

Уже будучи женатыми, молодые уехали в Крым, где создавались еврейские колхозы. В Крыму они прожили три года, а затем вернулись в Баку. Уже будучи замужем, Рахель закончила медицинские курсы и завершила карьеру опытной операционной сестрой. Работала она в клинике НИИ травматологии, который находился за Арменикендским базаром.

После закрытия мастерской, что произошло по трем причинам: стало меньше заказов на фаэтоны, молодые племянники пошли учиться, дед постарел и уже не мог осилить налог с кустаря, Мося устроился слесарем-истопником в Бакинскую консерваторию. В консерватории он был незаменимым человеком, мастером на все руки: занимался починкой мебели и всех неисправностей вплоть до рихтования труб органа.

Он был настолько уважаем в консерватории, что в годовщину 50-летия советской власти в Азербайджане от консерватории был удостоен грамоты Верховного совета Азербайджана. Вдуматься только, что от Консерватории имени Узеира Гаджибекова не педагог, не студент-отличник, а слесарь! Жили они весьма скромно. И Мося всю жизнь подрабатывал, делая в котельной решётки для оград, ремонт водопровода у преподавателей.

Я его помню вечно носящего тяжелые сумки с чугунными частями канализационной арматуры.
Во время Отечественной войны консерваторию переоборудовали под госпиталь. А Мося отправился в Закатальский район монтировать котельную в каком-то совхозе. Питался он там одними орехами, а все заработаные деньги присылал семье. Когда он вернуся с заработков, то лицо его было одутловатым, и в семье думали, что он поправился. А это была отечность от голодания. Из-за этого он даже на неделю попал в больницу.
Несмотря на скудность жизни и маленькую однокомнатную квартиру с галереей, Мося с Рахелью в 1945г. взяли в семью из детдома мальчика Сашу.
Саша играл на скрипке, получил высшее Консерваторское образование. По окончании учебы был распределен в Тарту. Там он женился, а в карьере дорос до первой скрипки филармонического оркестра республики. Умер в 2015г. так и не узнав, что он был неродным ребенком.

Нора получила высшее филологическое педагогическое образование. Сперва по распределению работала в школе в Казахе, а потом в Баку в Школе на дому. У Норы были золотые руки и для подработки она вязала, преподавала вязание в кружках, шила. В 1980 году эммигрировала в Израиль. Здесь она помогала дочери в воспитании сына. Умерла в городе Беер Шева в 2017 году.

Анна Фиш

старшая дочь, в быту Аня, окончила Бакинское коммерческое училище, вышла замуж за Ефрема Моисеевича Карп. По этому поводу она шутила: «Всегда знала, что рыба, и только после замужества узнала, что карп». После замужества семья в Москве.
Из второго поколения семьи Фиш она была самая активная. Так еще в 14-летнем возрасте она от имени Правления Еврейского молитвенного дома вручала символический золотой ключ директору училища. Когда я прочитал роман Рыбакова "Тяжелый песок", то подумал, что образ своей Рахели Иванковой он списал с нашей тети Ани. У нее не было высшего образования, как у младших Роберта и Розы, но она всегда была в курсе всего происходящего и критически относилась ко всему, что происходило в стране. Вступала в спор с мужем, которого за "всегдашнее понимание политике партии» в семье называли " цадиком".

По нраву она была пуританкой, когда старший сын Муся вернулся с фронта женой Верой и пришел домой на Садово-Черногрязскую, то она не пустила их в дом, пока они не зарегистрировали свой брак.

Вела она хозяйство разумно и экономно. Была очень родственной, о чем может свидетельствовать тот факт, что, когда я остался без отца, она приехала в Баку и забрала меня к себе на воспитание. Преподнесено это было так, что дети у нее уже выросли, а моей маме будет легче. На самом деле, я теперь понимаю, что она хотела, чтобы мама устроила свою жизнь, ведь маме было всего 43 года, хотя вслух этого не говорилось.

Так я на 3 года оказался в Москве в семье Карп. Меня воспитывали все: дядя Ефроим, брат Муся и сестра Белла. Тетя Аня была домохозяйкой, но никогда не сидела без дела. Работала она надомницей и вышивала гладью для какой-то артели ночные рубашки.
Она была настолько организованной, что каждый рабочий день по часам сидела и вышивала, и никакие домашнии дела не отвлекали ее от намечанной работы. Руки у нее были подагрические, и она лечила их ванночками из парафина. Но даже это не отрывало ее от шитья. В принципе, я думаю, что семья обошлась бы и без ее заработка. Но она должна была внести свою лепту в семейный бюджет. Это было ее кредо, что каждый член семьи должен вносить свою долю, как материальную, так и физическую.

В молодости тетя Аня сопровождала мужа во всех его переездах. Будучи инженером-гидростроителем, Ефроим работал на Гизель-Доне это где-то в Дагестане на границе с Чечней. Строил он там малую ГЭС. Время было тяжелое, становление советской власти на Кавказе. Поэтому после возвращения его с работы домой, окна зашторивались - боялись нападения бандитов. После Кавказа переехали в Рыбинск на строительство водохранилища, а затем на строительство канала Москва-Волга.

После войны дядя Ефроим работал в системе Гидропроекта, который возглавлял генерал Жук. Жук ценил дядьку, и когда началось строительство Волго-Донского канала взял его на стройку в качестве начальника ПТО, то есть начальника штаба стройки.
Дядя не был тщеславным, но гордился своим орденом «Знак почета». До конца своих дней он занимался математикой, тренируя свою память, живо интересовался всеми новинками в своей области. После его смерти в журнале «Гидротехника» был опубликовал о нем некролог.

У Ани и Ефроима было двое детей: сын Моисей (Муся) - очень импозантный мужчина. В юности играл в футбол. Убежал из дома в Рыбинск, где жил со своей подругой. В 1941 году ушел на фронт и отвоевал четыре года в морской пехоте. После демобилизации вернулся домой в Москву, поступил в Московский радиотехнический техникум по специальности радиолокация. По окончании техникума получил назначение в Челябинск в Курчатовский институт, отработал там три года и вернулся в Москву. До конца своих дней работал в объединении Лифтопроект, где дослужился до главного инженера проекта. Был разработчиком лифтов в Останкинской телебашне и как главный инженер проекта выезжал в Байконур на каждый запуск с человеком на борту.

Дочь Белла окончила химический институт им. Менделеева. По окончании института вышла замуж за офицера-медика и уехала с ним в Хабаровск по месту его службы. Отслужив в Хабаровске десять лет, он по ротации переехал в Лугу главным врачем госпиталя. А Белла работала в лаборатории местного химкомбината. После смерти мужа тетя Аня переехала к дочери в Лугу, где и умерла.

Мария Фиш

была медсестрой и работала в детских учреждениях, была замужем за Рувимом (Романом) Семеновичем Мархевка. Жила на ул. Первомайская №187.

Это мои папа и мама. Они - двоюродные брат и сестра, оба родились в Керчи в 1903 году. Мария поступила в Медицинский институт по окончании гимназии, но была отчислена из-за ограничения как дочь кустаря, то есть полукапиталиста. Она окончила медицинское училище и всю жизнь проработала медсестрой. В 1943-1945г.г. из-за своей активности была заведующей санаторием в поселке Шихово, а затем работала старшей медсестрой в санатории детей-рахитиков, который помещался на месте теперешней станции метро Баксовет.
Выезжала на лето в оздоровительный сезон на дачи со своим детским садом или работала в пионерлагерях.

Замуж мама вышла в 1926 году. Отец учился сперва в Керчинском мореходном училище, а затем перевелся в Бакинское мореходное училище, где учился на штурмана, но за успехи в учебе получил специальность капитан каботажного плаванья.

Работу начал в Каспийском пароходстве и был на хорошем счету, настолько, что ожидалось получение квартиры в строящихся домах Каспара в районе Араблинки в Забрате. Но тут произошло непревиденное, при швартовке к пирсу винт корабля намотал на себя якорную цепь рядом стоящего судна. И хотя на мостике находился 1-й помощник, руководившей маневром, это поставили в вину папе. В результате чего он получил срок 3 года. На столь жесткое решение суда повлияло то обстоятельство, что он был братом " врага народа" – его брат Моисей Мархевка к тому времени был осужден в репрессиях 1938 года.

Но когда на Кавказе Командующий войсками 18-й армии Северо-Кавказского фронта генерал-лейтенант Константин Николаевич Леселидзе формировал армию[3], папа ушел на фронт добровольцем, решив, что лучше быть на фронте, чем сидеть в тюрьме.

Воевал он на Керченском полуострове и в 1943 году был тяжело ранен, ему прострелили легкое. После комиссовании он вернулся в Каспар и на пароходе " Ленинград" совершал рейсы по Каспийскому морю. В июне 1946 года папа покончил с жизнью, бросившись под трамвай на улице Басина. Причины этого поступка я до сих пор не знаю, хотя и догадываюсь. Маме было очень тяжело, как морально, так и материально. Надо было поднимать 2-х детей десяти и шестнадцати лет. Она бралась за каждую подработку: делала уколы, вышивала кокарды и лакировала козырьки для мастерской свекра - дедушки Сени.

Она спросила у меня и сестры, как бы мы посмотрели на то, если она выйдет замуж. Но мы были эгоистами и считали, что такой поступок будет предательством по отношению к памяти отца. О ней самой мы не подумали, а ведь ей было всего 43 года.
Так и стала мама главой семьи на всю оставшуюся жизнь. Жила она с моей старшой сестрой Изабеллой (Изой), а когда у Изы родилась дочь, ушла на пенсию, чтобы растить и воспитывать внучку. Иза была вечно занята так как работала начальником планового управления министерства культуры Азербайджана.

Вместе с дочерью мама в 1990 году репатриировалась в Израиль, а после смерти Изы жила с мной и моей женой Лизой. Умерла она в возрасте 96 лет в городе Беер Шева.

Роберт (Рувим) Фиш

окончил Бакинский Политехнический институт, был женат на Елизавете. Жили они на улице Мамедьярова, 1-ый Крепостной переулок.

Рувим родился, когда романтизм Уэльса витал в воздухе, и он решил что будет Робертом. Он увлекался фотографией, моделированием и театром, даже был в труппе Рабочего театра. С участием Роберта в труппе Рабочего театра связана одна семейная байка. Его отец Исаак был большим любителем чая. Не просто чая как такового, а именно чаепития из самовара. В доме был большой 5-литровый серебряный самовар. Когда большевики проводили экспроприацию ценностей у населения на нужды народного хозяйства, одна из групп пришла в их дом, но ничего не нашли. Но при выходе из квартиры раздался крик соседки, горской еврейки Ялты: «А самовар вы не взяли?» Группа вернулась в квартиру и в коридоре увидели самовар. Так как он был всегда в действии, то имел тусклый вид, но его, конечно, забрали. И тут вступил в силу блат Роберта, подсуетились его друзья по театру. И деду разрешили забрать его самовар. Привели деда в какое-то помещение, где были собраны все вещи взятые у населения. Дед осмотрел все, но своего самовара не нашел. Ему предложили выбрать любой, но он не согласился. После этого случая в дом купили керосиновый Баташовский самовар.

В более позднем возрасте Роберт увлекся собиранием марок и даже был казначеем Бакинского общества филателистов и собрал приличную коллекцию марок Польши. Вел кружок юных филателистов, через который прошли его внук Дима и мой сын Боря.

В юности Роберт дружил со своим кузеном Исааком Мархевка. Были они бедовыми ребятами и, говорят, что часть Нагорного парка засажена ими. Дело в том, что в то время не сажали на 15 суток, а приговаривали к общественно-полезным работам .

Но все это не помешало ему кончить институт и получить специальность инженера-механика.

Перед женитьбой Роберта и Лизы бабушка Феня собрала всех своих детей и провела с ними беседу. Дело в том, что Лиза была не еврейкой, и мать предупредила всех детей, что это выбор их брата, и они должны относиться к Лизе со всем почтением.

У Лизы и Роберта родилось двое детей: Эдик в 1932 году и Неля в 1938 году.

Роберт начал войну в 1941 году в авиационной части, которая стояла в гор. Сальяны. С этой частью он прошел всю войну и закончил ее где-то в восточной Пруссиии. Он считался ветераном части и принимал участие во всех торжествах, которые там отмечались.
После войны Роберт работал в системе Минводхоза и даже был начальником лесозаготовок где-то на севере. Вернувшись с севера, он устроился инженером по снабжению оборудованием в системе Дорстроя Азербайджана.

Умер Роберт из-за врачебной ошибки. Тетя Лиза пережила его на десять лет и жила с дочкой Нелей.

Берта Фиш

окончила Курсы бухгалтеров, замужем за Израилем Михайловичем (Менделевичем) Ворониным, жили на ул. Солнцева, 24

Шестая пара: Берта Исааковна Фиш и Израиль Михайлович(как его звали на работе)Воронин. Вообще с именем дяди Изи(как его звали внутри семьи) произошли удивительные метаморфозы. Его отец Мендель Соломонович был очень большим специалистом –практиком по крекингу нефти. И так как рабочим было удобно они его «окрестили» в Федора. Но дети для удобства были Михайловичами.

Итак Берта Исааковна (в быту Бася) по уверению ее сына рождена в 1907 год. Не знаю почему, но не имела высшего образования, хотя и закончила, наверное, какие-то курсы. Работала старшим бухгалтером на Бакинском стеклотарном заводе, а в период, когда Хрущев разделил власть и образовал Совнархозы, работала старшим бухгалтером в одной из отраслей совнархоза. С этой должности она и ушла на пенсию.

Дядя Изя по специальности был инженер-гидротехник. Он окончил Бакинский индустриальный институт. Начал работать в системе водного хозяйства еще до войны. Занимался мелиорацией земель Ширванской и Муганской степей.

В армию был призван в 1939 году и был демобилизован в 1941. Вновь его призвали перед войной и как инженерные войска они занимались демонтажом старых Западных границ. Начали возводить новые укрепления, но до войны не успели. Воевал он в Крыму и видел бегство с полуострова Красной армии. Видел, как этой бездарной эвакуацией руководили Буденный, Михельс и как пьяного адмирала Октябрьского «грузили» в катер. Разбитая их часть была направлена в станицу Усть–Лабинскую для переформирования. Видимо, формирование затянулось на несколько месяцев, так как тебя Бася с сыном ездила на побывку в станицу Ставропольского края. Из станицы они бежали под натиском немцев.

А часть дяди Изи направили по Военно-Грузинской дороге в Иран. На одном из участков ВГД дядя Изя получил благодарность от генерала Плиева за оперативное решение очистки дороги от затора. Решение было простым - мешающую технику просто сбрасывали в пропасть. На ВГД дядя Изя вернулся позже и был помощником коменданта. В 1944-1945 г.г. их часть стояла в Иране. По окончанию войны часть из Ирана должны были направить в Японию. Но дядя заболел и был комиссован.

У Баси и Изи есть сын Игорь Воронин. Игорь - врач-инфекционист - окончил Азербайджанский мединститут.

После войны дядя Изя вернулся в систему минводхоза республики. Последняя его должность – зам главного инженера института Азгипроводхоз (самый большой институт в республике - 1500 чел.) Мое становление как специалиста проходило под его строгим покровительством. Вернее все знали, что я племянник Воронина, а это был незыблемый авторитет. В институте дядя был незаменим. Практически вся деловая переписка в институте проходила под его руководством. Он метался по всем 5-ти этажам здания и был всем нужен. Настолько нужен, что молодые сотрудники, ради хохмы затеяли игру и на вопрос: «Не видели ли вы Воронина?» - спрашивающий должен был внести в кассу 20 копеек. За день набиралась сумма на эспандер, а это 2 руб. 49 коп.

Выйдя на пенсию старшие Воронины из Баку перебрались в Крым к сыну. С семьей сына дядя Изя репатриировался в Израиль. Умер дядя в возрасте 95 лет, пережив Берту на 13 лет.

  1. В еврейских семьях дети, как правило, рождались каждые 2 года. Эта традиция была соблюдена впоследствии и в семьях Фиш-Мархевка.
  2. Дочке ее подруги, которая жила в их семье
  3. В марте 1943 г. К.Н. Леселидзе назначают командующим 18-й армией, которая в составе Северо-Кавказского фронта принимала участие в Новороссийско-Таманской наступательной операции и освобождении Таманского полуострова.

Фотоальбом семьи Фиш

comments powered by Disqus
Рекомендация close

Главная страница