Материал из OurBaku
Перейти к: навигация, поиск

Мархевка Семен Исаакович

18 - 1949

Как всегда, приехав в Израиль, я получила кипу фотографий для сканирования и размещения на сайте. Рассматривая подписи к ним, я поняла, что знала многих из них, а если не их, то их потомков, всю огромную семью, вместившую в себя десятки детей и родителей. И, наконец, Юрий Рувимович Мархевка написал историю семьи, которую я с удовольствием публикую на нашем сайте.

Юрий Мархевка

Семен Исаакович Мархевка (1867-1949) - Мария Иосифовна Штенберг (1875-1955).

Начинается все, как и в семье Фиш, с Иосифа Шейнберга - по прозвищу "грабе" (грабе означает – здоровый, сильный) - примерно 1834 года рождения. По сведениям одной из ветвей нашей семьи - Ландманов – корни Иосифа из австрийской деревни на границе с Польшей. После войны с Наполеоном эта часть Австрии перешла к Польше, и Иосиф как подданый России попал в русскую армию. Он был участником Крымской войны 1853 - 1856 г.г. и попал в плен к французами, где провел 2 года. Вернулся на Родину и, как ветеран, получил надел земли близ Керчи. Он женился и имел 4-х детей: сына Абрама - 1871 г., дочерей: Феню - 1870 г., Полю - 1873 г., Марию - 1875г.

В 1875 году, при рождении дочери Марии, жена Иосифа умерла. Как звали жену Иосифа мы не знаем, но возможно ее звали Ханна так как каждая первая дочь, рожденная у сестер Штейнберг, называлась Ханной, а по традиции дочь называют в честь бабушки. Портрет жены Иосифа всегда висел над кроватью Марии Иосифовны. На нем была изображена женщина с длинными курчавыми волосами, свободно без всякой прически свисающими на плечи.

Итак, в 18?? году Иосиф овдовел, а к этому времени он содержал шинок (придорожный винный магазин) и имел маленькую водяную мельницу. В этом же 1880 году возвращались после службы в армии три кантониста: Абрам Ландман, Исаак Фиш, Семен Мархевка, они заночевали у Иосифа, и он поведал им, что овдовел и с трудом управляется с делами, и предложил им жениться на его дочерях.
Не знаю, как они выбирали невест, но Ландман женился на Полине (Перла), Фиш на Фене (Фейга Блюмовна), а Мархевка на самой младшей – Марии.

Очевидно, Иосиф был разумный человек. Это видно из его приданного дочерям. Мархевка не имел специальности, и досталась ему самая молодая жена. Учитывая малый возраст Марии, а может быть малочисленную родню Семена (у него был только один брат), Иосиф в приданое за Марией отдал мельницу. Ландман был одессит, и в Одессе у него была сестра Нина Абрамовна к тому же Абрам имел специальность – скорняк. Исаак Фиш тоже имел специальность - кузнец, но имел большую родню - 7 братьев и сестру.

К сожалению, дед Семен оказался плохим хозяином и через 2 года вынужден был продать мельницу. Маня и Семен переехали в Керчь где у них и родилось большинство детей.

Семен Исаакович много лет шил фуражки в своей маленькой мастерской около школы №23, в которой преподавала историю его дочь – Мирра. Мария Иосифовна была очень величественной дамой, она отлично вела дом, прекрасно готовила, невестки относились к ней с почтением и называли на Вы. У Семена Исааковича и Марии Иосифовны было четыре сына и дочь.

Моисей Семенович Мархевка (1895 – 1962) - Сарра Александровна Киблицкая (1903-1966)

Самый красивый, самый умный и образованный человек в семье. Он был гордостью семьи. Окончил Астраханский сельскохозяйственный институт по специальности агроном. Помимо специальности занимался театром и даже снимался в одном из первых фильмов Бакинской киностудии. Был большим эрудитом, много знал и читал наизусть. Работал в системе Наркомзема под руководством Азизбекова, и даже был делегатом 1-го съезда колхозников.

В 1938 году все руководство Наркомзема было репрессировано. Репрессия не обошла и дядю Мосю, он получил 8 лет и был отправлен на Колыму. О Колыме вспоминал неохотно. И в основном, воспоминания были о людях, которых он там встретил. О порядках на прииске рассказал однажды так: «Письма разрешалось получать 1 раз в месяц. При получении письма, это обязательно в конце смены (рабочий день – это 10 часов таскания тачки с золотоносным грунтом по сходням), начальник смены изрекал: «Еще 40 ходок и письмо твое». С продуктовыми посылками (одну в квартал ) было намного проще: половину нужно было отдать уголовникам.

Жена Моси - Сарра Александровна Киблицкая очень красивая женщина невысокого роста, умная, а самое главное, самоотверженная женщина. По специальности зубной техник. Работала в паре с доктором Троянским. Несмотря на то, что она была техник, лечила зубы всей семье.

В 1943 году после пяти лет, проведенных в заключении, Мося получил свободное хождение, и тетя Сарра с сыном Виталием (1932 - 1970) отправилась на Колыму к мужу. В условиях войны «организовать» такую экспедицию было весьма трудно. Обеспечением одеждой, инструментами и прочим скарбом занялся брат тети Сарры - Юдовей (зам. по снабжению ККФ), материальную часть взял на себя дедушка Сеня. По прибытии на Колыму Витю определили в интернат так как на прииске школы не было. В летние каникулы Витя работал в библиотеке прииска.

Пробыли они на Колыме до апреля 1946 года. Когда Мосю освободили, возвращались они через Москву, и Витя на заработанные деньги угощал меня на станции метро «Красные Ворота» томатным соком. Мося вернулся из ссылки надломленным человеком, но не сломленным морально. О своем осуждении он говорил: «Лес рубят, щепки летят», но я не думаю, что он был искренен в этом случае.

Баку был столичным городом, и его в Баку не прописали. Устроился он на работу по специальности в виноградарский совхоз под Кировабадом. Человек общительный, занимающийся общественной работой и самодеятельностью Мося снискал большое уважение в коллективе. По крайней мере уже после его ухода из совхоза командировочные из Кировабада заходили к ним в дом Баку с гостинцами.

Мося с Саррой совместно боролись за реабилитацию дяди. Особенно после смерти Сталина. Но как не странно, в 1954 году его вызвали в прокуратуру и заявили: «Что до сих пор держишь камень за пазухой?» и выложили ему все его ходатайства о реабилитации. В итоге он получил еще 5 лет ссылки и был выслан на поселение в Джамбульскую область Казахстана.

И снова работа в совхозе, но теперь хлопководческом. Естественно тетя Сарра поехала с ним. За примерное поведение и большую общественную активность, да и всеобщая реабилитация к тому времени подоспела, Мося был отпущен раньше срока. Теперь уже его прописали в Баку в 16-ти метровую комнату рядом с родителями. На этих 16-ти метрах размещались 4 человека: Мося, Сарра, Витя и Дуся – домработница, давно ставшая больше чем член семьи.

Интересная деталь из воспоминаний дяди после второй ссылки. Жили они непосредственно вблизи от высланных чеченцев. Каждый год весной чеченцы садились на лошадей и шли громить в райцентр прокуратуру и райком. Их окружали и уничтожали, но это повторялось из года в год. Так чеченцы выражали свое возмущение незаконным переселением. Вернулся Мося из второй ссылки в 1960 году кончательно разбитым человеком и уже не работал, а, в основном, лечился.

Радовался успехам своего сына Вити. Витя - умница, эрудит, окончил школу с золотой медалью и хотел поступить на факультет журналистики в Институт литературы им. Горького, но по известным причинам не был принят, несмотря на наличие медали. Поступил и учился в Химико-технологическом институте им. Менделеева. По окончании института работал в системе Академии наук республики под руководством академика Мамедалиева. После защиты кандидатской диссертации возглавлял лабораторию на Сумгаитском химкомбинате.

Мося закончил свой жизненный путь в 1962 году. Сарра Александровна пережила его на 4 года. Когда я решил жениться, Сарра Александровна вместе с моей мамой ходили просить руки Лизы у Любовь Исааковны, моей будущей тёщи.

Роман (Рувим) Семенович Мархевка (1903 - 1946) - Мария Исааковна Фиш (1903 - 1998)

Роман Семенович работал в КАСПАРе, а Мария Семеновна была медсестрой и работала в детских учреждениях. Жили на ул. Первомайская №187.

Это мои папа и мама. Они - двоюродные брат и сестра, оба родились в Керчи в 1903 году. Мария поступила в Медицинский институт по окончании гимназии, но была отчислена из-за ограничения как дочь кустаря, то есть полукапиталиста. Она окончила медицинское училище и всю жизнь проработала медсестрой. В 1943-1945г.г. из-за своей активности была заведующей санаторием в поселке Шихово, а затем работала старшей медсестрой в санатории детей-рахитиков, который помещался на месте теперешней станции метро Баксовет. Выезжала на лето в оздоровительный сезон на дачи со своим детским садом или работала в пионерлагерях.

Поженились они в 1926 году. Отец учился сперва в Керчинском мореходном училище, а затем перевелся в Бакинское мореходное училище, где учился на штурмана, но за успехи в учебе получил специальность капитан каботажного плаванья.

Работу начал в Каспийском пароходстве и был на хорошем счету, настолько, что ожидалось получение квартиры в строящихся домах Каспара в районе Араблинки в Забрате. Но тут произошло непревиденное, при швартовке к пирсу винт корабля намотал на себя якорную цепь рядом стоящего судна. И хотя на мостике находился 1-й помощник, руководившей маневром, это поставили в вину папе. В результате чего он получил срок 3 года. На столь жесткое решение суда повлияло то обстоятельство, что он был братом " врага народа" – его брат Моисей Мархевка к тому времени был осужден в репрессиях 1938 года.

Но когда на Кавказе Командующий войсками 18-й армии Северо-Кавказского фронта генерал-лейтенант Константин Николаевич Леселидзе формировал армию[4], папа ушел на фронт добровольцем, решив, что лучше быть на фронте, чем сидеть в тюрьме.

Воевал он на Керченском полуострове и в 1943 году был тяжело ранен, ему прострелили легкое. После комиссовании он вернулся в Каспар и на пароходе " Ленинград" совершал рейсы по Каспийскому морю. В июне 1946 года папа покончил с жизнью, бросившись под трамвай на улице Басина. Причины этого поступка я до сих пор не знаю, хотя и догадываюсь. Маме было очень тяжело, как морально, так и материально. Надо было поднимать 2-х детей десяти и шестнадцати лет. Она бралась за каждую подработку: делала уколы, вышивала кокарды и лакировала козырьки для мастерской свекра - дедушки Сени.

Она спросила у меня и сестры, как бы мы посмотрели на то, если она выйдет замуж. Но мы были эгоистами и считали, что такой поступок будет предательством по отношению к памяти отца. О ней самой мы не подумали, а ведь ей было всего 43 года. Так и стала мама главой семьи на всю оставшуюся жизнь. Жила она с моей старшой сестрой Изабеллой (Изой), а когда у Изы родилась дочь, ушла на пенсию, чтобы растить и воспитывать внучку. Иза была вечно занята так как работала начальником планового управления министерства культуры Азербайджана.

Вместе с дочерью мама в 1990 году репатриировалась в Израиль, а после смерти Изы жила с мной и моей женой Лизой. Умерла она в возрасте 96 лет в городе Беер Шева.

Исаак Семенович Мархевка (1905 - 1994) и Любовь Моисеевна Быховская (1910 - 2002)

В юности Исаак дружил с со своим двоюродным братом Робертом Фиш. Они не были драчунами, но могли постоять за себя в любой драке. Не знаю это ли обстоятельство сыграло свою роль, но Исаак увлекался боксом. Для занятий у него были все необходимые качества: рост, мощная фигура и темперамент. А главное, физическая сила, накопленная в каретной мастерской его дяди Исаака, где он работал.

Где-то году в 1919-м в Палестину пробрался друг дяди - Изя Шварц , он был вратарем в футбольной команде. Так или иначе в Палестину мечтал пробраться и Исаак. И вот в этом юном возрасте он убедил в этой необходимости свою маму, и бабушка Маня с тремя рублями на дорогу отправила его на турецкой фелюге в Константинополь, а там дальше, как придется. После нескольких дней в море они добрались до Батуми, Исаак навестил своих родственников, и те отговорили его от этой затеи. Напомнили ему про сыновий долг заботиться о родителях и не оставлять их в голодное время без помощи.

Так и застрял Исаак в Батуми, работая то в пекарне, то по уходу за лошадьми. А когда семья Мархевка перебралась в Баку, то туда отправился и Исаак. В Баку двоюродный дядька, его тезка Исаак Маркович Фиш , уже стоял «на ногах» и имел фаэтонную мастерскую. Так и попал к нему в подручные Исаак.

Но в 1926 году поступил и 1928 году окончил рабфак и поступил в Ленинградский технологический институт. Учился он долго, с перерывами на работу необходимую для простого выживания. Интересная деталь о нравах того времени. При поступлении в институт он плохо написал работу по русскому языку, но был принят, так как в рабфаковском документе наряду отличной аттестацией написано «инженер без русского языка».

В Ленинграде он встретился со своей землячкой Любовью Моисеевной Быховской. Люба училась в Ленинградском строительном техникуме. В 1934 году в Ленинграде после убийства Кирова начались репрессиии. Хватали каждого при малейшем инакомыслии. И когда под подозрение попал Исаак, то чтобы запутать следы, он поехал во Владивосток на хладокомбинат, где работал его преподаватель. Этот преподаватель был одержим идеей как естественное тепло солнца превратить в холод необходимый для пищевой промышленности. «Бегал» от КГБ Исаак и в Орел к родственникам. В 1936 году Исаак и Люба оформили свои отношения и после окончания Любой техникума вернулись в Баку. В одну из поездок Исаака во Владивосток попутчик в поезде уговорил кего переехать в Ашхабад. При этом аргументами были: количество солнца необходимого для работы, о которой я писал ранее, и где это Исаак видел , что бы на каждые 200-ти тысяч населения были бы кинотеатр, театр, цирк и прочие блага культурной жизни. Увлекающийся Исаак привез в 1937 году семью в Ашхабад и все, о чем говорил попутчик, «оказалось правдой»: в Ашхабаде было 200 тысяч населения и один кинотеатр.

Но началась война и 1942 году Исаак поступил в Ашхабадское пехотное училище. И решил, что семья должна остаться в Ашхабаде, подальше от боевых действий. Но тетя Люба собрала вещи и детей и перебралась в Баку. В Баку жила ее сестра Нюся, и она надеялась на ее помощь. Переезд был очень трудным, с пересадкой на пароход в Красноводске. А потом прохождения карантина в Баку.

После досрочного окончания училища в должности командира транспортного вьючно-минометного взвода и в звании лейтенанта Исаак был отправлен на фронт в составе 56-й приморской армии. По офицальным данным Минобороны лейтенант на войне жил 14 минут. Исааку повезло, он был только контужен, и в теле у него было множество осколков. На одной из переправ его увидел и узнал какой-то майор, воскликнул: «Жив лейтенант?» и представил Исаака к награде. Так Исаак получил свой орден Красной звезды. Из-за ранения он был эвакуирован с фронта в госпиталь в Баку. После выписки из госпиталя в 1944 году Исаак был направлен в Гори, где готовил призывников, ежедневно ожидая отправки на фронт.

Между тем тетя Люба с двумя малышами Ирочкой (1938) и Мойсеем (1942) отправилась в Горийский гарнизон, чтобы быть рядом с мужем. Там их и застала Победа . После демобилизации Исаак приехал в Баку и стал работать главным инженером на Бакхолодильнике, который находился в районе 16-й пристани. Затем строил Бакинский маргариновый завод. Последняя его должность, с которой он ушел на пенсию, была главный инженер Бакинской фабрики мороженого.

Был он очень веселым человеком. Я помню как в квартире у тети Мирры (примерно 12 кв. м. ) они с Миррой исполняли для нас водевиль из «Ревизора», где ария Добчинского и Бобчинского звучала так: Мы по городу бежали,
Мы в трактирчик забежали,
Я сказал зайдем,
Нет я сказал зайдем,
Сказали мы оба зайдем…..
В наших семьях были очень тесные связи, дети проводили много времени вместе. В 1947 году Исаак отправил на в молоканскую деревню Чухур Юрт тетю Любу с Ирочкой и Мартиком, а сам уехал в Москву в командировку. Он забрал меня с собой и на обратном пути он завез меня к ним. Поездка с ним на поезде была очень занимательной, а в Харькове мы чуть не опоздали на поезд, пытаясь пообедать на перроне.

Тетя Люба окончила техникум по специальности техник-строитель и работала в Забрате в одной из строительных организации. Женщина она была очень ответственная, энергичная и пробивная. Во время войны она набивала гильзы папирос табаком для продажи и этим содержала семью. Это благодаря ей, Исаак после ранения не попал на фронт. Это она с 2-мя детьми во время войны выехала к мужу в Гори. И жила в гарнизоне Это она выхлопотала на основе инвалидности мужа машину, а за тем и место для гаража в Арменикенде.

О простоте тети Любы в семье ходили анекдоты. Что только стоила ее фраза: «Если кто-то из нас умрет, я поеду жить к Ире».

Исаак до конца жизни не терял чувства юмора. Уже будучи лежачим больным он говорил, когда его кормили: «Если так лежать, то можно дожить до 100 лет». Но дожил он только до 89 лет. Тетя Люба пережила его на 8 лет и умерла в 2002 году. Оба они похоронены в городе Афула.

Мирра Семеновна Мархевка (1907-1993) и Илья Викторович Быховский (1903-1986)

Борис Семенович Мархевка (1912-1989) - Виктория Анатольевна Остроумова-Мархевка (1914-1984)

Бабушка Маня после рождения Миры решила больше не иметь детей. Даже перенесла операцию. Но вот после пятилетнего перерыва появился Боря. И хотя, как говорят в таких случаях, он был «поскребыш» сын получился замечательным. Весельчак, остроумный красивый молодой человек. Всегда был душой всех компаний. А друзья, приобретенные им, по жизни остались в наследство и его детям. В мою жизнь, как я помню, дядя Боря вошел, когда мне было четыре года. Праздновали елку 1940-го года. Елка стояла в Розиной комнате не посредине комнаты , а ближе к трилЬяжу.. И вдруг в комнату вбежал не дед мороз, а самый настоящий Чарли Чаплин,в котелке с усиками и тросточкой. И начал петь: я усики не брею, большой живот имею, хожу по ресторанам и шарю по карманам. И так как он играл несчастного бродягу, то из- под жилетки у него брызгали слезы путем нажатия на большую клизму.

Помню его возвращение с фронта в 1946г. (год после войны он прослужил в Симферополе),и как они со своими друзьями, молодые и задорные вышагивали по ул. Лермонтова в штиблетах к которым были привязаны настоящие фронтовые сигнальные фонарики на которых регулировались разные цвета. Потом уже в конце 1946г он привел к нам в Розину комнату своего сослуживца и тот сделал знаменитную фотографию нас, детей Мархевка, Фиш, Воронина и Быховского. Фотокарточка была 9х6 и на ней сначала дернулся Игорь, а потом Таня. Так ,что снимок делали дважды На снимке нет только Вити - он жил тогда на Колыме.

Впрочем, как и все Мархевка, дядя Боря был эпатажным. Я помню, как после войны он приезжал к родителям на Первомайскую на коне. Коня привязал под аркой института физкультуры и от института шел пешком. А потом начался целый калейдоскоп событий и встреч. Когда было дело врачей с разоблачением Тимашук, он искренне говорил: «Чаша народного терпения переполнилась", имея в виду «происки евреев».

Потом был переезд в Тбилиси, где он был главным ветеринарным врачом Закавказского военного округа. Потом мы встречались в Манави(ж/д Цнори-Цхали) в летних лагерях Тбилиского горно-артилерийского училища, где тетя Витя работала ветеринаром.

Каждую субботу из лагеря посылались на ж.д станцию 2 лошади. И Дядя Боря приезжал на побывку. Затем началось сокращение армии. Дядя Боря воспринял эту ситуацию мужественно. По крайней мере, он говорил: «По всей России тысячи колхозов Ленина и везде нужны ветеринары». Но вся беда в том, что его уволили за 2 недели до положенной ему пенсии.

Помню, как будучи в Москве, дядя Боря пригласил тетю Полю и тетю Аню в кафе на крыше гостиницы Москва и у него не хватило денег рассчитаться. Он разыграл из себя колхозника и оставил в залог часы. А на другой день в форме подполковника пришел рассчитаться. Вот тут и была немая сцена… Но колхоз не пришлось искать, и он устроился начальником Зооветснаба Горьковской области. Дядя Боря не пил в широком понятии этого слова, но любил выпить, особенно, в компании. Существует такая семейная байка, что когда Дядя Боря вернулся с фронта, за столом у деда Сени символично налили стопки отсутствующим Мосе и Исааку, а дядя Боря выпил и их стопки. После этого бабушка Маня сетовала, рассказывая соседям: «Вот горе у людей, сыновья возвращаются без рук, без ног, а мой вернулся пьяницей». Хотя, он никогда не напивался, и пьяницей конечно не был. На 70-летие к дяде Боре в 1982 году собрались все родные, друзья, племянники из Баку, друзья по иституту из Еревана. Все поместились в квартире дочери Леры. Этот момент прекрасно запечатлел наш семейный фото-летописец муж младшей дочери - Юра Раков.

Жена дяди Бори - Виктория Анатольевна Остроумова (в семье ее звали Витя) познакомилась с ним во время их учебы в Ереванском зооветеринарном институте. В 1934 году они поженились. Она была очень красива и привлекательна. Кроме того, она была увлекающимся человеком и даже азартным. Она играла на скачках, играла в карты, нарды, увлекалась футболом. Всю свою материнскую любовь она вложила в 2-х своих дочерей Леру и Юлю. Они вместе с дядей Борей сумели воспитать своих девочек так , что они на всю жизнь остались неразлучными.

ВГорьком тетя Витя работала ветврачом на мясокомбинате. Предки тети Вити были из казаков, и от нее исходил этот станичный дух свободы. Русая, круглолицая, очень симпатичная женщина. Дружила она с мужем ее старшей дочери Воликом. Их объединяли страсть и азарт, присутствующий в характере обоих. У тети Вити были больные ноги, каждый шаг доставлял ей мучительную боль, но она стойко переносила эти невзгоды.
Уходила она из жизни от тяжелой болезни. И сцена прощания была очень трогательной. Дядя Боря не выпускал ее руку до последнего мгновения. Пережил он ее на 5 лет.

С самого начала я писал о том, семьи Мархевка и Фиш переплелись так, что нельзя их рассматривать отдельно. И наши близкие, и в первую очередь моя мама и мой папа, а так же Мося и Рахиль Фиш, Ефроим и Аня Карп, Мося Мархевка и Сарра Киблицкая, Роза, Бася Фиш и Изя Воронин, Исаак Мархевка и Люба Быховская, Роберт и Лиза Фиш, Мирра Мархевка и Илюша Быховский, Боря Мархевка и Виктория Остроумова, Давид и Мера Янкелевич, своим примером преподали нам, третьему поколению этих семей, пример как надо жить. Мы уважали их и храним память о каждом из них, не только как представителе старшего поколения, но и как ЧЕЛОВЕКЕ.
И дай Бог,чтобы и для наших детей мы были таким примером.

Фотоальбом семьи Мархевка



Marxevka scan 1.jpg

Аттестат [Дубликат]
На картинке изображены азербайджанские рабочий и колхозник смотрящие на женщину без чадры и с книгой в руках. Над ними по кругу надпись: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь» на русском и арабском языках. Под картиной надпись: Азербайджанский Народный комиссариат просвещения.
Свидетельство сие выдано Марии Исааковне Фиш, родившейся в гор. Керч декабря 30 1903 года в том, что она прослушала полный курс Бакинской девятой Советской школы 2-й ступени в 1921/22 учебном году, прослушав следующие предметы:

1. Тюркский яз.
2. Русский яз.
3. Психологию
4. Математику
5. Физику
6. Химию
7. Космографию
8. Историю культуры
9. Географию
10. Природоведение
11. Элемен. Экономию
12. Сценическое искусство

На основании чего ей, Фиш, выдается это свидетельство на право поступления в высшее учебное заведение без испытаний.

Председатель школьного совета С.П.Погребенский
Секретарь школьного совета неразборчиво
Члены школьного совета 5 подписей и все неразборчиво

30 августа 1922 г. №409

comments powered by Disqus
Рекомендация close


Главная страница